Только у Олиха чешуя была оторочена золотистой каемкой, а дракон Кейдена был черный, как смоль. И глаза у них были разные. У Олиха черные, у Кейдена — словно темное грозовое небо.

Братья долго притирались друг к другу. Не один раз они навешивали друг другу тумаки. Но, в конце концов, примирились. Золотой дракон мог гордиться своими сыновьями. Сильные и дружные, они были очень опасны для их врагов.

Едва вернувшись в лагерь, Олих обнаружил, что его планы немедленно уединиться с ведьмочкой снова накрылись медным тазом. Сидя на своих неподъемных сундуках, посреди лагеря восседала только что прибывшая по его зову мадам Сесиль. Теперь ему пришлось выкручиваться и объяснять Кейдену, с какой целью явилась эта мадам. Узнав, что в шатре у братца поселилась женщина, Кейден совсем не удивился. Они были молоды и горячи и так же, как и их отец, женщин меняли, как перчатки."

"Вконец разозлившийся Олих повел мадам к своему лагерю. Но и тут рыжая чертовка здорово заставила его понервничать. Она вдруг исчезла. Никто из слуг не мог объяснить ему, куда же она подевалась. Понадеявшись на свой нюх, он очень скоро нагнад девчонку. К его облегчению, она вовсе и не собиралась убегать. Гербарий, видите ли, собирала. Небось, зелье какое-то мерзкое будет варить.

И опять ему не удалось с ней потешиться. Эта модистка так не вовремя появилась! Он дал ей время до вечера. Пусть справляется, как хочет. Но ведьмочка сегодня без него не заснет.

Злой и неудовлетворенный, он вернулся к братьям. Они осушили целый бочонок хмельного артавийского вина из погреба их отца, поужинали жареным на вертеле оленем. А хмельная легкость так и не поселилась в его голове, настроение так и не улучшилось.

— Я не понимаю, Олих, что с тобой происходит? — внезапно спросил Кейден.

Урлас только тихо посмеивался, глядя на своего сводного брата.

— У него бессонница вот уже вторую ночь.

— Что, такая сладкая девочка? — понимающе хмыкнул Кейден.

— Девочка-то сладкая, да только он ее еще не попробовал, — засмеялся Урлас. — Кстати, не хочешь с ней познакомиться?

Еще громче заржал, когда Олих выбил из-под него стул.

— Нет, я пасс, — хмыкнул Кейден. — Извращенцы конченные.

— Много ты понимаешь, — Урлас поднялся на ноги. — Кстати, Олих, пора и честь знать. Скоро солнце сядет, как бы кошечка твоя снова не заснула.

Кейден так и не понял, почему веселился Урлас, и почему сидел темный, как туча, Олих. Потянувшись так, что хрустнули кости, он подхватил за талию пробегавшую мимо молоденькую служанку и что-то замурлыкал ей на ушко.

А Олих с Урласом отправились к порталу. В лагере было тихо. Лишь кое-где бряцала упряжью скотина, да вдалеке воины тянули заунывную песню. Всех очень измотал этот поход.