Но, кажется, ему по фиг были мои оправдания, он просто хотел порычать на меня. А глаза у него черные! Черные, как ночь, с золотой каемочкой. Какие знакомые глаза. Я их уже точно где-то видела. И если бы не стремительно надвигающиеся на меня его губы, может и вспомнила бы их."

"Запустив руку мне в шевелюру, притянул к себе навстречу. Ну вот. Кажется, и травка пригодилась.

Его губы оказались очень мягкими. Чего не скажешь о жалящем языке, ворвавшемся в мой рот и бесцеремонно там безобразничавшем.

Я совсем забыла, глядя в эти бездонные глаза, что во время поцелуя можно дышать не только ртом, но и носом. Когда перед глазами заплясали звездочки, он оставил мои губы в покое.

— Никогда больше без спроса не уходи.

И все. Больше никаких объяснений. Так он меня поцеловал или наказал своим поцелуем? Он развернул коня и поскакал в обратную сторону. Отпустил мои волосы, но прижимал меня к себе, обхватив рукой вокруг талии и больно расплющив мое лицо и корзинку о свою грудь.

Остановившись, спрыгнул на землю возле шатра и снял меня с коня. Вот в таком потрепанном виде я и предстала перед испуганной мадам в ярком платье и безобразной шляпке в виде башни. Да еще и с воткнутым в нее пером. Из какого мира она вывалилась, эта мадам?

Она стояла перед моим шатром, переминаясь с ноги на ногу. На щеках ее горели два красных пятна. Позади нее стояли несколько девушек в более скромных нарядах, обложившиеся увесистыми сундуками.

Слуги, еще не так давно сновавшие вокруг, куда-то испарились.

— Сесиль, займитесь-ка этой особой. К вечеру она нужна мне живая и невредимая.

Мадам стала кланяться перед нами, скукожив губки бабочкой.

— Что вы хотите, чтобы мы с девушкой сделали, мой господин?

— Вы знаете мой вкус, — отрезал он, опять запрыгивая в седло. — Но вот это не трогайте.

Он дернул меня за локон.

Завихрился впереди портал, в который он вместе с конем и сиганул. А на прощание сказал, подмигнув мне:

— Не скучай, Велма. Я скоро за тобой приду.

Так знакомо это прозвучало. Я все пыталась вспомнить, почему эта фраза показалась мне такой знакомой?

Мадам же, подхватив меня за локоток, уже тащила меня в шатер. За нами пыхтели ее помощницы, тащившие на своих спинах сундуки.

В крыше шатра зияла огромная дыра, позволявшая дневному свету осветить даже самый темный уголок моего убежища. Только сейчас я смогла в подробностях рассмотреть его. Впрочем, смотреть было не на что. Пол, покрытый шкурами диковинных животных да возвышение, устланное такими же шкурами. Только сверху моя постель была еще покрыта шелковыми простынями. Вот и все. Ах, да. И кувшин с водой и пузатая чашка стояли на пеньке с вырезанным на нем искусным мастером дракончиком. Ага, чтобы я не забывала, для кого и для чего здесь нахожусь.