Даже забылась половина. Ладно, то все дела давно минувших дел. Теперь нынешними заботами надо заниматься.

Шеремет взял телефон и набрал номер.

— Ты далеко? Зайди ко мне. Только не в главный зал, а в кабинет.

А сам сел на диван, закинув ноги на подлокотник.

Нелегко жилось Шеремету. Это до первой сотни все интересно, да весело. После будто и еда приедается, и ничего нового уже не происходит. Все события повторяются изо дня в день, только в разной интерпретации. А чего всегда вдоволь — так это проблем.

К примеру, третьего дня с застав донесение пришло — пробился с суомских земель к ним глусун. Рядовая нечисть, которая у чухонцев обитает. С виду на кабана походит, разве что глаза горят, да из-под копыт искры летят. Ну, и больше раза в три. Такая тварь и рубежника неопытного задерет, а если человек попадется, тому совсем худо будет.

В былое время Шеремет бы что сделал? Собрал охоту, до которой и он сам, и все его предки большие любители были. Конечно, свой хист с глусуна не усилишь. Шеремет десять рубцов имел, в самое начало кощеевского пути встал. А вот молодым да необстрелянным можно нож в руку дать, да хист побаловать. Но лень было Шеремету. Не мальчик уже по полям да весям бегать. Потому приказал он ратникам глусуна обратно, к чухонцам выгнать. Их тварюга, пусть сами и разбираются.

Или вот к нему, в Выборг, по величайшему дозволению князя новгородского должен был прибыть сам Николай Шуйский из Твери. Потомок тех самых Шуйских. Тоже не просто так. Что ему здесь делать — непонятно. Но умысел какой-то имелся. А воеводе теперь сиди, да разгадывай.

К тому же, имелись дела и поважнее, чем нечисть гонять и члена великой семьи встречать. Умерла старуха Спешница, которая по силе почти ровней Шеремету была. А ее смерть совсем странной вышла.

По годам она и за сотню не перевалила. Единственное, рубежницей стала поздно, потому и выглядела старухой. Захоти, конечно, так помолодела бы. Женщины подобным часто балуются, когда хист получают. Да что там говорить, и мужики многие. Да вот только Спешница мудра была не по годам, не стала на такое промысел тратить.

И по силе почти равна Шеремету, хотя он вон сколько прожил. Тут дело, конечно, в хисте. Тот у нее особый был. С таким можно возвыситься быстро, но сгореть, как спичка.

Жаль было Спешницу Шеремету, очень жаль. Сколько она ему помогала — уже и не перечесть. Он ей даже квартиру новую выбил, куда почти насильно старуху вселил.

Но больше всего сейчас воеводу интересовало вот что — отчего молодая и полная сил рубежница умерла. И у кого теперь ее хист?

Кончину ее почуяли. Уж на то у него обученные люди есть. К примеру, Федя Моровый, у которого благодать на смерти чужан завязана. Хист старый, ему от отца перешел, а тому от деда. И у каждого было прозвище Кровавый.