Раньше если ребенок долго не получался, то его Матвеем нарекали. Так и пошло, что Матвей — дарованный Господом. Да только, где рубежники и где Господь. Сам посуди.

Я пожал плечами.

— Если там что-то есть, то оно будет явно радо, что сегодня одна жизнь была спасена.

На том мы с моим новым знакомым и распрощались.

Глава 22

Сиди рядом Костян, он бы меня точно убил. И не только потому, что вонючую куртку, пропитанную хорем, я кинул прямо на сиденье. Машина ревела, как раненый зверь в моих слабых руках.

Я торопился. Мчал так, будто за мной гналась вся нечисть мира. А как еще, когда у тебя на заднем сиденье лежит бесчувственный мальчишка? Нет, вел Димон себя смирно — до сих пор не пришел сознание. Вот только создавалось подозрение, что если так пойдет, он и не придет.

У меня было четкое ощущение, что надо торопиться, будто каждая секунда на счету. И при этом ехать не в больницу, а прямиком к Тихомировым. Словно они обладали некой силой. Хотя, кто знает, родительство действительно и есть что-то вроде хиста.

Вон неродившийся и загубленный ребенок превратил Марфушу в лешачиху. Не из-за злобы, конечно. А исключительно благодаря силе, которая не успела выплеснуться в этот мир. Рождение само по себе таинство. Вот и кровные узы всяко обладают каким-то магическим эффектом.

И еще я очень боялся, что не довезу Димона. Если вдруг с ним что-то случится по пути, никогда себе не прощу. Потому и летел, даже не смотря на спидометр. Слышал по гулу мотора, что ему явно не по душе моя манера вождения."

"Обычно я не доверял собственному внутреннему голосу. Да и вообще считал, что если с тобой кто-то разговаривает, то этого кого-то надо срочно знакомить с санитарами. Однако с тех пор, как появился хист, все изменилось. Периодически во мне возникала такая уверенность в собственных силах, что ее можно было спутать с твердолобостью. Ничего не могу объяснить, но уверен, что надо поступить именно так. Правда, это не отменяло моего мандража. Я переживал, как одиннадцатиклассник в мае перед ЕГЭ. Ну, или говоря языком Григория — как девка на выданье.

Что касается беса, то тому словно все было нипочем. Как только мы оказались в Дастере, он сразу вылез из портсигара и устроился на переднем сиденье. И до поры до времени молчал.

Но как только мы пролетели Большое Поле и выбрались на трассу, Григорию приспичило поговорить.

— Хозяин, а у нас там ничего выпить нет? — меланхолично спросил он.

— До чертей прогуляйся, может, у них что осталось! — рявкнул я.

— Не, эти собаки страшные точно все вылакали, — с грустью протянул Григорий. — У них к этому талант. Даже почище нас, бесов, любят за воротник залить.

Он замолчал, принявшись крутить магнитолу. И таки нашел какую-то радиостанцию вроде Ретро-ФМ. Стали притопывать крохотной ножкой в такт и кивать головой.