К тому же, свобода стала действовать на беса. Он стоял, бешено вращая глазами, и скаля зубы. Один в один средневековый викинг в подтяжках.

— Дяденька, вы его всего мажьте, — подсказал Митька. — А то только лицо изменится.

Вот хорошо, что остался. Я в этих ритуальных делах полный профан. Сели бы сейчас в лужу.

— Давай, мажь меня, мажь меня полностью, — тяжело дышал бес. — Я хочу, чтобы ты мазал меня.

— Григорий, заткнись.

Осадил я его по одной простой причине — теперь осталось самое важное. Убить детеныша животного и вымазаться его кровью может любой сатанист или просто сумасшедший. Ничего особенного, кроме приезда дурки это не вызовет. А вот сделать желаемое превращение способен только рубежник.

Я положил руку на Григория и выпустил хист. Чтобы сосредоточиться даже глаза закрыл. Да и мне не нужно было ничего сейчас видеть. Я чувствовал, как хист обволакивает беса. Как под действием произнесенных слов и пролитой крови начинает твориться магия превращения.

А когда открыл глаза, то сам себе не поверил. Нет, именно такое и должно было случиться. Однако одно дело ожидание, а другое — реальность. Мне кажется, я сам до последнего не верил, что все получится.

Передо мной, в огромной перепачканной кровью одежде, стоял кроха-бес лет четырех. Эх, все-таки переборщили мы с зайчонком, надо было взрослее брать.

Я тяжело выдохнул, отгоняя лишние мысли и пытаясь сосредоточиться, после чего кивнул сам себе.

— Все, ребята. Поехали.

Глава 19

Бес вышел из кустов, смешно семеня крохотными ножками и придерживая висевшую на нем одежду. Я тем временем снял рюкзак и вытащил нож. Митька тоже замер, почти не дыша. Я в последний раз так только за Джона Сноу переживал, когда его убили.

Ушел Григорий недалеко. Потому что в этом и был весь смысл нашей западни. Лешачиха должна подойти к нам сама.

Только теперь я понял, что план шит белыми нитками. И вообще весь заключается в словах «а что», «если» и «прокатит». С другой стороны, поздно все бросать и возвращаться, когда главная приманка уже болтается на крючке. Точнее корчит из себя непонятно что. То ли свежий воздух на приживалу действовал, то ли он просто любил бесить меня.

— Ой, заблудился я, заблудился. Не могу найти выход из этого леса. Кто бы мне помог!

Григорий причитал с видом брянского Ди Каприо. То есть, актеру, которому не дали и точно не дадут Оскара. Его голос заметно дрожал, но и это еще было половиной беды. В отличие от облика, тембр беса совсем не изменился. Поэтому мы получили крохотное существо, которое говорило голосом пропитого мужика.

— Заткнись! — шикнул я Григорию. Благо, тот и сам понял, что дал маху. И замер, подтянув на себе спадающие штаны. Вот еще один просчет. Мазал я беса много где, но не прям везде.