Настоящий мужчина первые пятнадцать лет присматривается к женщине, а уже потом решает, хочет ли быть с нею всю оставшуюся жизнь. Шучу, конечно, срок можно скостить до двенадцати лет.

Однако Алена была непреклонна. Люблю, трамвай куплю и все дела. Ведь не объяснишь ей, что трамвай в Скугге не нужен. Именно на это я и упирал. Человеку, рожденному в эпоху телевидения и интернета, очень сложно понять, как это – быть в полной информационной блокаде. Единение с природой воспринимается как пресловутый выход из зоны комфорта, а иногда даже сверхусилие. Рассказы Костяна про то, как они с отцом ездили в Питер, ориентируясь по атласу автомобильных дорог, сейчас нельзя слушать без улыбки.

Конечно же, я потерпел сокрушительную неудачу. Куда там здравому смыслу супротив женских чувств?

– Ладно, скоро все устроим, только не беги впереди паровоза, хорошо? – сказал я ей то же самое, что совсем недавно произнес Анфалару.

Алена, радостная, как красный флаг на майском шествии, кивнула. Ну, хотя бы так.

– Хозяин, – поймал меня бес. – А что, Алена Николаевна скоро от нас съедет?

– Есть такая вероятность, Григорий. Сосватаем ее за Анфалара.

– Это он мудро. Жену и быка – бери издалека.

– А ты что, расстроен, что ли?

– Есть чутка, – признался бес. – Она хоть и с норовом, но свое понятие имеет. Может, с нами по-другому и нельзя.

– Я возьму это на вооружение, – согласился я.

Бес попытался отмахнуться, мол, чего не скажешь в шутейном разговоре, но понял, что попал впросак. Потому довольно быстро отступился, явно надеясь, что я сам забуду о разговоре. Учитывая наличие у меня головняков, возможно, это имело определенный смысл.

Например, надо сегодня поговорить по поводу артефактов с моим старым приятелем с русским именем и еврейской душой.

Еще по возможности сгонять к волотам, раз уж я знаю, что нужно спрашивать. И сделать это все, не слишком привлекая внимание людей князя. А то подумает, что я выздоровел. Нельзя, чтобы он даже услышал что-нибудь.

Я замер, наполовину натянув новые джинсы. Мотя, ты форменный идиот. Вчера представил Юнию своим домашним, совершенно забыв о прослушке. А ведь та даже вслух сказала, что она Одноглазое Лихо. Жесть. И что теперь делать?

– Если ты ждешь приспешницу, то она едва ли сс… придет. Как я поняла, твоя Алена любит другого.

"

"Я покраснел как рак, перестав демонстрировать нижнее белье из белорусского трикотажа, и надел джинсы. Лихо стояла в комнате, рассматривая улицу в окно. Ну да, ну да, она тоже не имеет особых неудобств с перемещением в пространстве. Для Юнии дверь – не такое уж и препятствие.

– Вообще-то надо стучаться.

– Извини, Матвей, но сс… ты не интересуешь меня как мужчина.

– Это было почти обидно.

– К тому же, не хочу попасть под острые когти сирин. Пусть и не совсем смертная. Сс…

– Скажешь тоже.