Правильно говорят, что человек раскрывается в самые критические моменты. Митя с лешачихой бился, Гриша кинулся на кикимору, Алена… не бросила меня в темном коридоре, хотя ей явно этого хотелось, если судить по злому лицу.

Но несмотря на все невзгоды, мы выбрались из тоннеля в залу. Можно даже сказать почти вывалились, потому что выбрались в залу на высоте метров в пять. Хтони проще, она может залезть на любой уступ, нам же это дается куда сложнее. Правда, не хочу сказать, что мы горели желание поскорее спуститься вниз. Лично меня вполне устраивало то, как все складывается.

Хотя бы потому, что Хтонь жестко отхватывала. Несмотря на внушительные габариты. Эта длинная переваренная сосисина извивалась под градом ударов, тогда как здоровенный полуголый рубежник метался, будто укушенный бешеной собакой, и месил нечисть.

Даже теперь меня, соединенного хистом с Аленой, словно окунули в ледяную воду ужаса и паники. Хорошо, что ноги не работали нормально, а то я точно бы попытался сбежать. Что там творилось в голове у приспешницы – непонятно. Однако она продолжала весьма внимательно смотреть на происходящее с помощью моего рубежного зрения. Да что там, она прям конкретно залипла.

Как я понял, шоу внизу могло растянуться на часы. На рубежника по какой-то причине не действовала природная магия нечисти. Хотя чего это по какой-то? Лично я знал, почему так происходит. Хтонь же кроме своей психофизической активности больше ничем похвастаться не могла. Рубежник оказался слишком быстрый для нее. Хотя даже не так. Он был обуян такой яростью, что, наверное, и сам не представлял, где окажется в следующий момент.

Короче, поставили бы тут кресло, да принесли ведро попкорна, я бы еще остался, чтобы понаблюдать, как долго будет происходить подобное избиение. Но мне поскорее хотелось оказаться снаружи и вдохнуть свежего воздуха. Поэтому я осмотрелся и заметил еще не прибранные Хтонью рюкзак и оружие. То, что нужно!

– Посмотри, вон там, меч! – крикнул я рубежнику. – Мать твою. Меч! Меч!

Алена будто бы даже спросила, что я хочу. Словно не понимала ни слова. Однако я не обращал на нее внимания.

Я орал так, что грозил сорвать голос. И наконец сражающийся меня услышал. Он устремил свой взгляд в нужном направлении, а затем вихрем понесся к оружию. Нечисть даже не сразу поняла, почему ее перестали лупить.

А когда повернулась к обидчику, рубежник уже поднял перед собой меч.

Не скажу, что все прошло замечательно. Клинок вибрировал в руках воина, как бутылка у алкоголика после сильной пьянки. Почему? Все очень просто. Это был мой артефакт и полностью он подчинялся только одному человеку – своему хозяину. Который не умер, а вполне еще жив, пусть и слегка помят и отравлен.

Однако пришлось работать с тем, что было.