Даже если он может применить десять процентов от всех хистов людей, которых убил — это… Просто невиданная мощь попросту из-за своего разнообразия.

— К тому же, — продолжил кощей. — Я бы сам тоже очень хотел, к примеру, выращивать цветочки и все такое. Но мой хист требует смертей. И я вынужден ему их дарить. Благо, на службе у князя часто приходится выполнять грязную работу.

Ну все, Мотя, разлетелись твои розовые очки стеклами вовнутрь. Или ты и правда думал, что тут все такие белые и пушистые?

— Почему вы мне все это рассказали?

— Ты мне нравишься. Я, правда, слышал о тебе совсем немного. Но вот по повадкам, по манере держать свое слово и поведению, ты правда мне нравишься. К тому же, те кто должен, они и так знают все о моем хисте. А те, кто не знают, попросту не поверят тебе.

Он рассмеялся каким-то странным, точно чужим смехом. Нет, не скажу, что я за это время так невероятно хорошо узнал Ткача. Но сейчас из него словно прорвалась другая личность. Даже взгляд как-то изменился.

Правда, все это закончилось за считанные секунды. После чего Ткач снова успокоился, уставившись в окно. Так мы и доехали до самого города, даже не думая нарушить чарующее молчание.

У меня было множество мыслей и желаний. К примеру, уехать в глушь, в Саратов, как писалось в какой-то книжке. В смысле, сбежать от всех этих рубежников и смертей, которые в последнее время будто преследовали меня. Вот только создавалось ощущение, что этот мир Мотю уже точно не отпустит. Слишком уж крепко он схватил меня, врос корнями. Да и от себя не убежишь.

Но и становиться очередной рубежной мразью не хотелось. Проще говоря, я попал в классическую ловушку, когда бытие должно было определять сознание, а ты противился этому всеми фибрами души. Эх, кто бы в школе говорил, что взрослая жизнь отстой? Я бы чаще на второй год оставался.

С ранеными мы поступили достаточно просто. Подкатили аккурат ко входу в Подворье и Ткач, словно ему это ничего не стоило, одновременно взвалил себе на плечи двух тетенек. Спасенную жену Вранового и Травницу, которая этого рубежника очень сильно хотела убить.

Наталью было решено везти в чужанскую больницу. Ткач каким-то образом определил, что ей ничего не угрожает. Поэтому вмешательство рубежников излишне. Даже несмотря на то, что она являлась приспешницей Инги.

В больнице Ткач отсутствовал дольше. Я начал волноваться, может, что-то пошло не так. Оно и понятно, мужик приносит девушку с частью дерева в теле и просит чуток подлечить. Но нет, вернулся Ткач в таком же прекрасном расположении духа, как и уходил. Вообще, создавалось ощущение, что он никогда не испытывал негативных эмоций. И убивал, и шутил, и сетовал с одним и тем же выражением лица. Просто какой-то театр имени Данилы Козловского.