Звучало откровенно жалко, мне как-то не верилось, что сам Министр финансов снизойдет с пьедестала, чтобы организовать мне какие-то проблемы. Так что я почти сразу забыл о произошедшем.

Мне нравился четверг: помимо элементарной алхимии, которая была банальной химией школьного уровня, в расписании числилось сразу два интересных предмета — физкультура и танцы. Громова гоняла нас до седьмого пота, и мне нравилось выкладываться на все сто. К тому же, девчонки потом помогали мне как следует расслабиться, что тоже сильно улучшало день."

"Танцы же удовлетворяли мое чувство прекрасного.

Пары постоянно менялись, и ко мне попеременно прижимались своими горячими телами все однокурсницы. И даже студентки постарше попадались, выбравшие предмет в качестве факультатива! Харизма барда и уже неплохо заработанная репутация делали своего дело. Я прочно занял место в женских сплетнях и постоянно удостаивался то слишком тесного контакта, то осторожного поглаживания ягодиц, а то и вовсе щипков. Пока что прекрасные дамы не заходили дальше осторожных намеков. Но, как говорил один мудрец: «Только дайте мне немного времени, и я трахну весь курс! А потом и старшаками займусь!». Периодически на меня накатывали такие мысли… под одобрительное мысленное хмыканье Уны.

На виллу мы возвращались в приподнятом настроении. Распрощавшись с Алексеем, я пересек порог родного дома и встретился взглядами с Ментариэль, о которой успел благополучно забыть. В затылке сразу засвербело. Очень хотелось не париться и отложить все мысли на потом, глядишь — само рассосется. Но вряд ли это было бы правильно. Надо сразу расставить все точки над «и».

Тяжело вздохнув, я устроился напротив эльфийки. Она наверняка просидела за столом весь день, нервно сцарапывая лак с ногтей. Рядом стояла тарелка с нетронутой кашей и миска со свежими овощами.

— Простите, господин, новая госпожа не говорила, что любит есть. Я пыталась что-то приготовить…

— Расслабься, у нее просто аппетита нет. Лучше накрой нам в столовой, я скоро подойду.

Белка хотела было остаться на разборки, но Уна чуть ли не силком вытолкнула темную эльфийку, а Ира жестом установила защиту от прослушки. Мы остались с герцогиней наедине.

— Прежде чем ты начнешь унижать и насиловать меня, я хочу высказаться, — тусклым голосом начала эльфийка. Ничего себе она высокого обо мне мнения! Хотя, чего это я? Наверняка, в Америке подобное поведение среди светлой знати — норма. — Я признаю твою победу и власть и готова подчиниться. Нижайше прошу о милости к недостойной.

Эльфийка встала на колени, низко опустив голову с копной светлых волос с золотистым отливом. Вот это поворот! Я недоверчиво рассматривал преклоненную девушку.