У вас имеется мотив, и возможность. Как же не отомстить?

— Уважаемый Федор Андреевич, — нахмурился я, но почувствовал на плечах руки феи, которые стали незаметно их поглаживать и внезапно успокоился. Как говорилось в моем мире: «Этот козел мне дело шьет», — война закончена. Ваши подозрения к делу не подошьешь. Еще раз повторю, — я не знаю, кто похитил княжну, и сам бы хотел знать, кто это сделал. Ирина — близкий мне человек. А то, что она урожденная Бутурлина… Так родителей мы не выбираем! У вас имеются какие-то доказательства, чтобы обвинять меня в подобном преступлении?

— Пока нет, — проворчал тот.

— Тогда, с вашего позволения, покину вас, — я посмотрел на ректора, и тот кивнул.

— Что ж… До встречи, уважаемый князь, — поднялся следователь. — Думаю, до очень скорой.

— Надеюсь на это. Жду ваших извинений, как только найдете Ирину! — парировал я.

— И, князь, — остановил меня голос следователя в дверях, — надеюсь на ваше благоразумие и на то, что вы не будете предпринимать никаких шагов, мешающих следствию!

— Благоразумие — мое второе имя, — ответил я и закрыл дверь.

В столовую я, понятное дело, опоздал, но и аппетита у меня не было никакого.

В отличие от Уны, которая как-то, на мой взгляд, философски отнеслась к наездам Распутина. Ей вообще казалось, что тот просто меня проверял. Тем не менее, мой верный запасливый фамильяр постарался успокоить меня и буквально заставил съесть несколько пирожков от Марфы, хранящихся в ее личном инвентаре.

Немного подкрепившись по пути, мы вернулись в учебный корпус, где пришли точно к началу лекции по химии, или как ее здесь называли, алхимии.

Еще один странный предмет. Вела его пожилая женщина со звучным именем Авдотья Семеновна Зиверт.

Несмотря на суровый внешний вид, на мой взгляд, она была самой приятной из учителей, если, конечно, не брать нашего декана. Однако предмет все же точно был алхимией, а не химией, которой я называл его по привычке. Никакой научной базы вроде таблицы периодических элементов и прочей фигни здесь не было. Лишь всевозможные ингредиенты из монстров, обитающих в пустоши, и составление из них зелий и порошков."

"Все происходящее на уроках Зиверт больше всего напоминало приснопамятный Хогвартс.

Только вместо злыдня Северуса Снейпа — вполне милая бабушка.

Я, кстати, сразу получил выговор от нее за то, что не принес ничего из пустоши. О том, как мне там удалось выжить, Авдотья Семеновна не спрашивала: ее, похоже, это совершенно не волновало. Но едва я заикнулся про имеющееся у меня сердце лякуша, та сразу возбудилась и заявила, чтобы я задержался после занятия.

— Это же… это же… — схватилась за сердце госпожа Зиверт, когда мы, после занятия, остались вдвоем в аудитории, и я показал ей свой трофей.