Но и этот момент профессор сразу уловил и тут же дал установку:

– Когда вы погрузитесь в сон, вы будете отвечать только на те вопросы, которые не касаются вашей службы. Если вопрос каким-то образом коснется военной или государственной тайны, вы можете сохранять молчание и не отвечать на него. Но из трансового состояния это вас не выведет… Четыре…

Подсознание сразу среагировало и успокоилось.

– Глубокое трансовое состояние поможет вам вспомнить недавние события, свидетелем которых вы были и которые вы не в состоянии вспомнить в нормальном состоянии. Это нужно вам лично… Вам и вашему командованию… И вы после пробуждения будете помнить все, что нам с вами удастся вспомнить.

Будете все помнить… Расслабьтесь… Глаза ваши закрываются… Веки стали совсем тяжелыми… Вам уже трудно их держать… Не держите, не утруждайте себя. Закройте глаза… Пять…"

"А теперь подсознание, слегка помедлив, начало помогать. Оно увидело цель и устремилось к ней, Василий Иванович словно бы чувствовал это. Казалось, что по телу расползается тепло, множится, дробится на части, чтобы заполнить каждую клетку тела.

Но сознание при этом становилось тяжелым и вязким и ощущения контролировались плохо. Все выполнялось автоматически, только лишь потому, что организм был тренирован на регистрирование и классификацию всех ощущений как внутренних, так и внешних. Естественно, мозг привык все ощущения с чем-то связывать. И тепло он связал с пониманием ситуации со стороны подсознания. Было ли это так в действительности, Василий Иванович не понимал, но ему уже и не хотелось понимать все до конца. Он погружался в сон, называемый, в отличие от обычного сна, глубоким погружением в трансовое состояние.

– Конечности стали совсем тяжелыми… Вам уже трудно владеть ими… Очень и очень тяжелые… И вам владеть ими даже не хочется… Шесть… Попробуйте поднять правую руку… Просто попробуйте; если это трудно, поднимать не нужно…

Василий Иванович попробовал. Рука была словно не его и подниматься не хотела – как лежала на колене, так и осталась лежать. Он все глубже и глубже уходил в какую-то вязкую, тягучую тьму и даже не мог самостоятельно определить, приятное это ощущение или же, наоборот, отталкивающее.

Да это уже и не казалось важным.

Тем временем профессор Луковников продолжал считать:

– Семь. Восемь. Девять. Десять. Глубокий сон.

Глава четвертая

1– Еще несколько минут посидите… – сказал профессор Луковников, заметив, как Василий Иванович помотал головой, сгоняя остатки гипнотического сна, и собрался встать с кресла.

Как человек дисциплинированный, старший лейтенант остался сидеть, но не смог не ответить, хотя вопрос ему никто не задавал:

– Я уже в порядке.

– Я понимаю.