И в это время снова зазвучала сирена – на сей раз дающая отбой тревоге. Из любопытства Дмитрий Евгеньевич снова позвонил дежурному.

– Нашлась граната, – дежурный был откровенно переполнен радостью. – Товарищ Старший Прапорщик ее не глотал. Он ее носом под рюкзак загнал. Нашлась, слава богу… Отбой!

– А сам Черноносенко? Нашли?

– Нашли. Обожрался в столовой, под крыльцо залез и не шевелится. Только руку лижет, когда протянешь. А встать не может.

* * *"

"Домой старший лейтенант Арцыбашев вернулся раньше жены, затопил печку и уселся чаевничать, когда в кармане оставленной на вешалке камуфлированной куртки зазвонил мобильник.

Звук был приглушенный, и пока Василий Иванович соображал, где он оставил трубку, пока дошел до прихожей, звонок прекратился. Думая, что это был подполковник Совкунов, Василий Иванович вытащил трубку и посмотрел в графу «непринятые вызовы». Звонили с незнакомого номера. Кроме Совкунова, мог проявиться и подполковник Елизаров, но и его номер старший лейтенант Арцыбашев помнил. Здесь цифры другие. Еще телефон Василия записывал старший следователь из группы, занимающейся расследованием убийства генерала Арцыбашева. Думая, что у следствия могут появиться новости, Василий Иванович нажал кнопку вызова.

– Слушаю, – сразу же ответил незнакомый голос.

– Мне только что звонили с вашей трубки… – начал старший лейтенант.

– А-а-а… – последовало восклицание. – Василий Иванович Арцыбашев?

– Так точно. С кем имею честь?

– Меня зовут Иван Александрович, фамилия моя Самойлов. Извините за беспокойство, дело вот в чем: я знавал вашего отца…

Кровь бросилась Василию Ивановичу в голову, но он ничем себя не выдал. Выдвигать сейчас обвинения против отставного полковника КГБ было нелепо.

Это значило бы сразу оборвать возможность установления контакта с предполагаемым убийцей и лишить себя возможности выйти на его след.

– Нет, я не слышал о вас, – достаточно вяло сказал Василий Иванович, хотя ему хотелось кричать, как-то действовать, что-то предпринимать, но при этом он понимал, что вялость и инфантильность в данной ситуации будут лучшим средством привлечь внимание противника. А Самойлов уже являлся откровенным и изощренным, если судить по этому наглому звонку, противником, и старший лейтенант понимал это.

 – Вас что-то интересует?

– Извините, что возвращаю вас к таким неприятным для вас воспоминаниям. Но так будет не всегда. Только время слегка притупляет боль, но она еще множество раз будет всплывать с прежней силой. Я сам прошел через потерю близкого человека и могу вас понять.

– Кого вы потеряли, Иван Александрович? – вяло поинтересовался старший лейтенант.

– В Афгане у меня погиб сын. Старший лейтенант, как и вы. Больно терять родителей, я понимаю.