– Привет «летучим мышам»! На Кавказе бывал, старлей? – спросил майор в бронежилете с расстегнутыми «липучками». Видимо, дежурство заканчивалось, и омоновец собирался снять бронежилет.

– Только в минувшем году дважды.

– Слушай, подскажи, а вам, когда на пенсию выходите, «боевые» насчитывают?

– Мне до пенсии еще далеко. Не интересовался, товарищ майор.

– Да нам, понимаешь, считать перестали. Как будто это левый заработок, а не зарплата. Кругом одна измена, хоть в суд на финчасть подавай.

Майор махнул рукой и отошел.

– Машина-то бегает еще? – спросил другой майор, из ДПС, рассматривая документы на машину. – Возраст у нее… Выслуга по полной форме! Этой уж точно на пенсию пора. Не боишься на такой в дальнюю дорогу пускаться?

– А что бояться, пока ездит… И даже не подводит.

– Ну-ну, рисковый ты, старлей. Да у вас служба такая, рисковая, – добавил гаец, глянув на нарукавную эмблему военной разведки. – А мы по вашей рискованности потом протоколы составляем. Ладно если еще просто ДТП, без трупов… Надолго в город?

– Надо кое-какие дела решить. Отца недавно убили.

– А, – сказал майор, сразу возвращая документы. – То-то я смотрю, фамилия знакомая… Сын генерала Арцыбашева?

– Сын, – хмуро ответил Василий Иванович.

– Не нашли убийц-то?

– Ищут. Как всегда, похоже, не там, где следует.

– Проезжай, старлей. – Майор ДПС козырнул, хотя по последним изменениям в правилах имел право и не отдавать честь водителю.

* * *Василий Иванович помнил, где находится ближайшая к дому родителей платная охраняемая автостоянка, и сразу поехал туда. Но стоянка оказалась переполненной."

"– Полста рублей сверху, и ставь рядом, – предложил один из сторожей, молодой разбитной парень. – Прямо рядом с будкой ставь, да твою тачку можно в любом месте оставлять, никто не позарится. Не переживай, ставь здесь.

С собой Василий взял только сумку, вытаскивать из тайника ножны не стал. Тайник был надежным. Дойти до дома было делом пяти минут.

Поднявшись на этаж, старший лейтенант задержался перед дверью, посмотрел на приклеенный к двери и косяку листок липкой бумаги с печатью и подписью. Это было неприятно, но еще неприятнее было то, что сюда, уже после того, как квартиру опечатали, входил Самойлов. Но долго так стоять, испытывая свое терпение и будоража нервы воспоминаниями, Василий не стал. Решительно сорвал «опечатку», открыл дверь своим ключом и вошел. Сигнализация была отключена, поскольку некому было сообщать на пульт пароль, и даже платить за услуги службе вневедомственной охраны было уже некому.

Эти мысли опять отдались в груди болью и щемящей тоской, но Василий Иванович, когда требовали обстоятельства, умел собираться и полностью контролировать свои чувства и поступки.