Голос отставного полковника КГБ звучал сладко, и, казалось, даже пахло медом.

– Вы просили посмотреть архив генерала Арцыбашева. Я разобрал его – и нашел монографию, о которой вы говорили. Отец завершил ее, и работа, как я понял, была проделана большая. Только один перечень использованной литературы занимает несколько страниц.

– Это обязательно. Без перечня литературы монография не будет таковой. – Голос отставного полковника декларировал несказанную радость. – Это в художественной литературе можно что угодно сказать, и никого не будет интересовать правдивость информации.

А в монографии перечень литературы обязателен…

– Я знаю. Сразу вопрос, Иван Александрович: где вы хотели опубликовать монографию?

Сдержанный тон старшего лейтенанта Арцыбашева стал еще более сдержанным, если не сказать сухим. Видимо, Иван Александрович Самойлов уловил интонации Василия и слегка насторожился. По крайней мере, его голос тоже стал чуть менее приветливым.

– Вы же не коллекционер…

– Нет, к счастью, я удовлетворен только одним лишь своим положением офицера. Служба отнимает слишком много времени, и я не хочу тратить его еще на что-то.

Мне о семье следует заботиться, детей воспитывать, а не коллекции описывать. Отец тоже стал коллекционером только в пожилом возрасте, несколько лет назад. До этого оружие интересовало его только по своему прямому назначению, то есть в плане применения в боевых условиях. Я, пока молод, отношусь к оружию точно так же.

– Я понимаю вас. И даже понимаю, что вам трудно понять меня, коллекционера, как вы, наверное, не понимали запоздалой страсти своего отца.

– Почему запоздалой?

– Каждый коллекционер, – в голосе Ивана Александровича появились слегка высокомерные нотки, которые он не сумел подавить, поскольку они шли от его естественного представления о себе и были искренними, – долгие годы гоняется за каким-то предметом, крайне ему необходимым.

Все зависит от того, что он коллекционирует. Но отдельные предметы, отдельные экспонаты для своей коллекции приходится добывать потом и кровью, ценой неимоверно долгих переговоров и страшных усилий. Однако какое счастье наступает потом, когда держишь этот предмет в руках и знаешь, что он принадлежит тебе! Вам сложно понять это, но Иван Васильевич пришел к такому состоянию уже в зрелые годы, и хотя бы начальную стадию этого счастья испытал. К сожалению, только начальную…

– Мы отклонились от предмета разговора, Иван Александрович, – намеренно сухо, чтобы показать очевидную чужеродность для себя высказанных Самойловым понятий, заметил Василий Иванович. – Я спросил, где вы намеревались опубликовать монографию…

– Я разве не сказал? Ах да… Я про коллекционирование заговорил.