А затем он услышал, как щелкнул дверной замок — служанка покинула квартиру, оставив хитрого проректора наедине с его целью.

Спустя пару минут в гостиную вошла Елизавета Петровна с подносом в руках. Женщина нарезала сыр, принесла бокалы для вина, штопор…

Отвлеченные мысли больше не лезли в лысую голову Киреева. Он достал принесенную бутылку, быстро открыл ее и разлил вино по бокалам.

— Я хочу поднять этот тост за вашу красоту, прекрасная Елизавета Петровна, — пропел он.

— Спасибо… — пробормотала женщина.

И они выпили.

Чуть позже еще раз.

А потом еще.

Проректор открыл вторую бутылку, не такую дорогую, как первую, и вновь наполнил бокалы.

— Елизавета Петрова… — покачивая бокал, с придыханием обратился он к молодой женщине. — Вы позволите звать вас просто «Лиза»? Разумеется, когда мы с вами наедине.

— Если вам будет так угодно, — напряженно проговорила Галкина.

— Тогда и вы можете звать меня просто «Тимофей»! Выпьем за это! За то, что мы стали ближе друг к другу.

Бокалы вновь опустели. Киреев поставил свой на стол и, поднявшись на ноги, обошел диван. Он положил руки на плечи женщине.

Галкина сжалась, от боли и омерзения.

— Ты все еще напряжена, Лиза, — прошептал он ей на ухо.

Преподавательница невольно поморщилась, когда хилая бородка проректора коснулась ее уха.

— Я сделаю тебе массаж, чтобы полностью тебя расслабить, — проговорил Киреев и начал сжимать ее плечи.

«Как же противно… — мелькнуло в голове Елизаветы Петровны. — Совсем не так, как было раньше… в столовой…»

— Твои родители большие молодцы, раз смогли оплатить тебе учебу в магистратуре, — прошептал Киреев, еще сильнее сжимая ее нежные плечи.

— Что? Почему вы снова заговорили об этом? Я ведь уже сказала вам, что для нашего рода эта сумма была более чем посильной. Я благодарна отцу и главе рода за то, что позволили мне продолжить обучение и получить лицензию преподавателю.

Галкина попыталась было подняться, но проректор с силой надавил ей на плечи и удержал на диване.

— Да, ты тоже большая молодец, Лиза. Но прошу тебя еще раз, давай без выканья. Мы же… — он вновь приблизился к ее ушку и прошептал по слогам: — до-го-во-ри-лись. А договоренности нужно выполнять.

— Да….

— А что до моих слов, я вот думаю, как твой род отнесется к тому, что ты потеряешь работу? Вылетишь с дурной характеристикой и неизвестной, неизлечимой болезнью?

Сердце Елизаветы Петровны сжалось. Она прекрасно знала, что должность преподавателя МАУД и научная карьера очень престижны даже для дворян средней руки, коими и являлись Галкины. Девочке, которая с детства отличалась тягой к науке и высокой обучаемостью, помогли получить нужное образование и лицензию. А дальше от нее ждали свершений.