Рябушкин успел дать очередь, но промахнулся. «Мессершмитт» нырнул под самолет Рябушкина и ушел вниз, в тучу. Рябушкин, раздосадованный промахом и разгоряченный погоней, тоже помчался вниз, снова пробил тучу насквозь и оказался над самой Невой. Здесь же, над Невой, почти рядом, был и «Мессершмитт». Немецкий летчик, заметив самолет Рябушкина, рванулся вверх и снова ушел в тучу. Рябушкин помчался за ним и прошел сквозь тучу в третий раз.

«Мессершмитт», озаренный косыми красными лучами, висел прямо над Рябушкиным на фоне ясного неба. Рябушкин пошел на него, дал по нему две очереди и на этот раз, безусловно, попал.

«Мессершмитт» нырнул в тучу и исчез в ней.

Но Рябушкин хотел знать наверняка, сбил он его или нет, и последовал за ним. В четвертый раз прошел он сквозь тучу. Из нижней кромки тучи «Мессершмитт» выскочил одновременно с Рябушкиным. Дым валил из «Мессершмитта», он продолжал идти вниз, и, казалось, не могло быть никакого сомнения, что с ним покончено. Рябушкин, желая увидеть, как он коснется земли, шел вниз вслед за ним. Внизу — Нева, лед, множество красноармейцев в тулупах.

И вдруг над самым льдом «Мессершмитт» выпрямился и снова полез вверх.

Это было так неожиданно, что Рябушкин растерялся. Он опомнился, когда «Мессершмитт» находился уже выше его самого. Волоча за собой черный хвост дыма, «Мессершмитт» упорно приближался к туче."

"Рябушкин снова погнался за ним. Неужели придется в пятый раз лезть в тучи за этим упрямым «Мессершмиттом», не желающим погибать? Рябушкина утомили эти гигантские качели — вверх, вниз, вверх, вниз. Однако не дать же ему уйти!

Но у «Мессершмитта» уже не было сил войти в тучу — он кружил и кружил под нею. Вираж, еще вираж… На третьем вираже Рябушкин поймал его и сбил.

«Мессершмитт» падал на лед Невы, и Рябушкин провожал его почти до самого льда, боясь, как бы он снова не ожил. Но теперь это был действительно конец. Красноармейцы махали Рябушкину шапками, когда он, торжествуя, пронесся над ними.

Через полчаса Рябушкин сидел уже в лётной столовой и ел баранину с пшенной кашей. За окнами было темно, вьюга завывала в печных трубах. Круглое лицо Рябушкина разрумянилось. Он весь был полон впечатлениями боя, погони, победы…

У его товарищей слипались глаза от усталости, все они выбились из сил, проведя весь день в полетах, в борьбе со снежным бураном, но все они, подобно Рябушкину, были переполнены радостным ощущением удачи, гордым сознанием того, что ненавистный, жестокий и страшный враг боится их и отступает перед ними.

— Посмотрим, что будет завтра, — внезапно сказал Костин, задержавшийся на командном пункте полка и позже всех зашедший в столовую.

Все обернулись к нему с удивлением.

— То же, что сегодня, — сказал Татаренко.

— Не совсем, — проговорил Костин. — Есть новость.