Если даже моряки не запомнили сгоряча названия, в рапорте упомянут о пятне белой краски на борту."

"И заработают телеграфные линии на берегу. И, хочется верить, где-то сидит сейчас у аппарата человек, способный мгновенно связать воедино некоторые факты. Должен быть такой человек, иначе все полетит прахом… Департамент полиции уже осведомлен о плавании «Грейтона»… лишь бы нашелся дельный сотрудник, лишь бы известие попало к нему вовремя!

– Закурить не найдется?

Бестужев обернулся на заданный по-русски вопрос. Какое-то время пытливо смотрел на молодого, незнакомого парня, типичнейшего русака. Подумав о конспирации, развел руки, с видом полнейшего недоумения мгновенно построил в уме фразу на несуществующем, но напоминавшем английский наречии:

– Андестенд майне фьючелл, сквайр, Темза, сэр, бит холл, каупррхаундин!

– Ну, ты, немтырь! – дружелюбно оскалился соотечественник. – Курить, папирос, понимать?

При этом он делал столь красноречивые жесты, указывая на папироску Бестужева, прижимая ко рту два пальца и пыхая воображаемым дымком, что следовало притвориться, будто все же сообразил, в чем тут дело…

Бестужев протянул ему раскрытый портсигар, вежливо сказавши:

– Джокей, черинг-кросс лауверстенд!

– А как же, и наше вам с кисточкой! – воскликнул молодец, без церемоний беря папиросу. – Федя, иди попробуй заграничных! Он не жадный вроде!

Бестужев почувствовал, как у него на миг потемнело в глазах – к ним преспокойно приближался не кто иной, как малоросс Федор, соученик по лёвенбургскому учебному заведению, знавший Бестужева как облупленного. Вот так приятная неожиданность…

Он молниеносно принял решение – и прежде чем Федор начал ощутимо меняться в лице, узнав, отвернулся от первого, помоложе, протянул Федору портсигар, отчаянно строя гримасы и кося глаза на спокойно курившего боевика: молчи, мол, молчи, не при нем!

Федор, парень опытный, не обманул его ожиданий – он моментально успокоился, что-то про себя прикинув, как ни в чем не бывало принял папироску и, едва затянувшись, властно распорядился:

– Сеня, ступай в каюту! Посмотри, как там, и вообще…

– Да я хотел…

– Кому сказано?

Сеня, несколькими годами его младше и наверняка не столь испытанный, иначе не занимал бы подчиненного положения, неохотно побрел прочь, бормоча что-то под нос касаемо унтер-офицерских замашек некоторых.

– Здорово замаскировались, товарищ Николай! – без тени враждебности, дружелюбно ухмыляясь, сказал Федор. – Вот уж не ожидал встретить! Какими судьбами?

– Болтаешь много, Федор, – сказал Бестужев холодно. И, чуть подумав, решив, что кашу маслом ни за что не испортишь, солидно добавил: – По поручению ЦК, для дополнительного контроля… Ты ж не два года по третьему, понимать должен.