Когда я проголодалась до смерти, то вышла из комнаты и принялась бродить по дому Стаффордов. Он практически не изменился с тех пор, когда я оказалась тут в прошлый раз. Разве что изменилась цветовая гамма интерьера и мебели – с черно-красной на бордовую с золотом – и прибавилось фотографий на стенах.

Я остановилась возле одной из них – огромной, в широкой раме, на которой Дэмиен и Дженнифер были запечатлены в минуту абсолютной нежности. На нем безупречный черный фрак, на ней – нежное свадебное платье, щедро расшитое жемчугом. Он целовал ее в лоб, она прикрыла глаза и улыбалась… Кто бы он ни был – ее убийца, – он пошел против самого святого. Против любви. Плюнул в глаза Богу.

– Утречко, – услышала я позади.

Я резко обернулась. В проеме дверей, что из коридора вели на кухню, стоял Тайлер Стаффорд собственной персоной и держал вилку с наколотой на нее сосиской. Я почувствовала, как кишки внутри завязываются узлом. Я боялась его до одури. Будучи подростком, он уже был жесток. А сейчас, когда ему стукнуло двадцать, смог бы удавить меня голыми руками. Я попятилась.

– Я приготовил завтрак, дорогая, – сказал он лениво. – Поджарить тебе хлеб в тостере?

Я развернулась и пустилась бегом в свою комнату. Залезла в кровать и натянула одеяло до подбородка. Дверь не запиралась изнутри, поэтому оставалось только мечтать, как в детстве, что одеяло станет непреодолимой преградой между мной и монстром…"

"Сначала было тихо, но через минуту дверь бесшумно открылась, и Тайлер вошел в мою комнату. В его руках был поднос с едой. Он поставил его на мою кровать и уселся рядом, закинув ногу на ногу. Я наблюдала за ним, совершенно парализованная от страха.

– Сейчас в доме только ты и я, и готовить тебе больше никто не будет. Поешь.

Я бы не смогла проглотить ни куска, даже если бы к моей голове приставили пистолет.

– Строптивая ты мне нравилась больше. Помнишь, как ты вломила мне в машине?

– Могу повторить, если только тронешь меня.

Тайлер протянул мне чашку и расплылся в широкой улыбке. Так улыбаются акулы перед тем, как сожрать кого-то целиком.

– Чтобы вломить мне по-настоящему сильно, тебе придется хорошо покушать, мой ягненочек.

– Я не съем ни куска в этом доме. Лучше смерть. И ни ты, ни твоя омерзительная родня не заставят меня есть!

– Ты тоже была для меня омерзительна. Когда-то давно, – ответил Тайлер и вернул на место чашку, которую я так и не взяла. – Предки всегда говорили, что МакАлистеры – нелюди. Преследуют нас, охотятся, мешают жить, мешают работать. Первую жену отца отправили на тот свет вместе с детьми. В отца стреляли так часто, что мы шутили, что скоро в него вместо дуршлага можно будет макароны откидывать. Мать двинула в политику, только бы остановить твоего чокнутого папашу, и я перестал видеть ее дома.