Именно по этой самой причине я когда-то зареклась не ввязываться в кошмар новых отношений. И зря сделала исключение для Сета. Мне следовало наступить на горло своим желаниям, почаще доставать вибраторы из тумбочки и не позволять ему поцеловать меня в ту ночь в саду. Первый поцелуй – он хуже капкана: если уж влезла, то вырвешься нескоро и, вероятно, с критическими травмами.

Вскоре остров покинула и Кристи. Одиночество никогда не пугало меня. Пока у меня были холст и краски, я могла пережить любую беду. А вот новости о том, что Сет снова закрутил с другими девушками, свалили меня с ног. Я собрала чемоданы, упаковала вещи и купила билет до Эдинбурга, где прошло наше с Гэбриэлом детство. Мы любили Шотландию. У Гэбриэла на груди была татуировка с чертополохом, символом Шотландии. У меня на запястье, там, где щупают пульс, – единорог и вереск, которые набил мне мой приятель на шестнадцатилетние. И еще у нас братом вечно вылезал сильный шотландский акцент, когда мы напивались или злились.

Помню, как стояла на кухне в один из последних вечеров на острове, глядя в окно на начинающийся шторм, и выронила чашку, когда внезапно услышала стук в дверь. Ко мне редко захаживали гости. Разве что почтальон и курьер, который привозил мне продукты. Но ни тот, ни другой – поздним вечером.

Я открыла дверь и онемела. На пороге стоял Сет. Закатное солнце освещало его лицо, ветер взъерошил волосы. Я пару раз медленно моргнула, чтобы убедиться, что не сплю и что тоска по нему не сделала меня шизофреником.

– Мы можем поговорить? – спросил он с порога, глядя на меня в упор."

"Я отступила и открыла перед ним дверь. Не слишком решительно, так как не знала, чего от него ожидать. Он заметил это и тут же пояснил:

– Я здесь не для того, чтобы что-то требовать от тебя или выяснять отношения. Я вел себя эгоистично, думал только о том, что нужно мне самому, но больше ни слова обо мне. Есть более важные вещи в этой ситуации. Например, то, что чувствуешь ты. Я хочу поговорить о тебе, если ты не против.

– Не горю желанием, если честно, – созналась я. – Но учитывая, что ты ехал сюда четыре часа…

– Два часа, – усмехнулся он.

За два часа до острова можно было бы долететь, только если плевать на все скоростные ограничения. Мне это почему-то польстило. Обычно люди не спешат так куда-то из-за ерунды.

Сет вошел и, пока я варила ему кофе, успел приметить мои чемоданы, уже набитые вещами. Остановился возле них и пару минут мрачно разглядывал.

– Я знаю, что ты боишься отношений, – начал он, когда я подошла и вручила ему чашку. – Что многие вещи, которые ты раньше любила, теперь вызывают у тебя неприятные ассоциации и панику и виной тому твои прошлые отношения. И еще я в курсе, что посттравматический синдром – это не то, что можно легко исправить.