Я потянулась к телефону уже в третий раз за последний час, просто чтобы узнать у Джованы, все ли в порядке. Габриэлла гостила у Стаффордов уже третий день. Но Гэбриэл накрыл мою ладонь рукой.

– Кристи, – сказал он. – С ней все в хорошо. Она с бабушкой, готовит печенье и сажает цветы в саду.

– Но вдруг что-то случится…

– Сгоревшая выпечка? Ужасная жаба под кустом фиалок?

Я невольно рассмеялась, и тут телефон начал трезвонить сам. Я схватила его и ответила. Джована звонила по видеосвязи похвастаться головастиками, которых Габриэлла наловила в пруду. Они были на полпути к зоомагазину, чтобы купить аквариум. В поле видимости тут же попала Габриэлла, сидевшая на заднем сиденье в перепачканных штанишках, грязнющей футболке и с огромной банкой в руках, внутри которой плавали жирные зеленые головастики.

– Мама, папа, у нас будут зыть гастики! – воскликнула она с таким энтузиазмом, что Гэбриэл расхохотался.

– Вы с ума сошли, – заявила я.

– Да, мы знаем, – ответила Джована. – Все специалисты по психическому здоровью в нашем доме уже подтвердили это.

– Мы очень рады, принцесса, – ответил Гэбриэл. – Мы ужасно тоскливо жили без головастиков, так что сейчас нас ждет просто рай.

– Вот именно, – тоном эксперта сказала Джована. – Лягушек можете вернуть потом обратно, я выпущу их в пруд.

– Гастики! Пелесть! – снова воскликнула Габриэлла и вытянула вперед банку. Когда она улыбалась, она была маленькой копией своего отца. Когда хмурилась – мини-воплощением Джованы. От меня ей достались только светлые волосы и любовь к музыке. И на том спасибо.

– Вот видишь, все прекрасно. Гастики, пелесть, грязные штаны, все идет как надо, – сказал Гэбриэл, когда закончил звонок. – Иди ко мне. Расслабься. С ней все будет хорошо. По крайней мере, пока она не начнет есть гастиков, но она же добрая девочка. Пелесть, одним словом.

Я расхохоталась. Гэбриэл обнял меня, взял за руку и увлек на террасу нашего дома, где нас уже поджидали ужин, свечи и потрясающий вид на закатное море. Мы снова вернулись на наш остров, в наш дом. Сюда, где когда-то начались наши отношения, где Гэбриэл вернул мне желание жить и подарил любовь, о которой я и мечтать не могла.

Он распорядился снести бетонную изгородь, которую возвели несколько лет назад, и теперь из гостиной первого этажа снова было видно море. Вокруг снова росли плетистые розы и жимолость, вернув прилегающей территории райский облик. Больше никаких стен, никакого страха и опасности, поджидающей за углом.

Гэбриэл посадил для меня сакуру – точно такую же, какая росла когда-то в саду моего родного дома и которую срубил отец. День ото дня деревце становилось все выше и выше, и я уже не могла дождаться весны, чтобы посмотреть на его цветы. Оно было живым воплощением надежды.