Если отцу вздумается прийти вместе с Хартом – он придет. Никто не встанет между ним и мной. Никто не убережет ни меня, ни моего ребенка, если Джо МакАлистеру вздумается закончить то, что он не закончил в том лесу. Никто не будет стоять на страже моего маленького царства, пока я сплю…

Дочь шевельнулась внутри, как часто бывало в моменты волнения и грусти. Словно сказала мне: «Соберись, а иначе я начну прыгать на твоем мочевом пузыре!» Я представляла, как она возмущается, размахивает ручками и хмурит лоб. Маленькая фея, поселившаяся внутри меня, которая однажды вырастет, обзаведется квартирой, работой и банковскими счетами. Будет самостоятельно одеваться, красить волосы, проходить паспортные контроли в аэропортах и лихо парковаться задом…

Моя фея. Мое продолжение. Все из ничего. Воплощение великого замысла Бога и природы, которое однажды будет говорить со мной, следить за ходом моих мыслей, звонить по телефону, присылать открытки, спорить, спрашивать совета, смеяться над моим постоянным страхом за нее.

Так все и будет, если я смогу удержать все под своим контролем. Если я буду достаточно осторожна и сумею защитить нас с ней в этой долине смерти. Если только у меня хватит сил отстоять свое крохотное королевство. Если только я смогу заработать достаточно денег, убраться отсюда и скрыться там, где нас никто не найдет.

Джоан отправила мне подушку с курьером и приложила к ней посылку, полную приятных мелочей: травяной чай для хорошего сна, теплую пижаму, лосьон для тела с ароматом степных цветов и большую коробку пирожных с разноцветным кремом, которые я съела в один присест.

Я чувствовала вину за то, что отменила встречу, и решила загладить ее сразу же, как только выдалась возможность.

«Бар “У Хьюго” на Наследном острове, графство Керри. Как насчет большого чаепития?» – написала я ей.

«Заметано, дорогая», – ответила она.

* * *Рождество было на носу. У Хьюго все было украшено еловыми ветвями и красными лентами. Он подавал имбирное печенье в виде фигурки ангела к каждому заказанному кофе и бесплатно подливал в чашку «Бейлиса», если покупатели были не против.

Мне тоже хотелось «Бейлиса». Но не в кофе, а залпом осушить бутылку, чтобы унять тревоги и отчаяние.

Оливер сопровождал меня. Привез к бару в назначенное время, сел за барную стойку, заказал себе американо. Я оглянулась в поисках Джоан, которая написала мне, что уже приехала."

"Посетителей было много, бар был битком набит, но при этом оставался уютным. Из динамиков звучали старые рождественские песни, пахло булочками и цедрой. Женщина с пепельно-русым каре, сидевшая за столиком в углу, махнула мне рукой. Это была Джоан. Она надела большие дымчато-розовые очки, в руках держала чашку капучино и улыбалась, взволнованно поправляя волосы.