Денег стало чуть больше, но не настолько, чтобы я могла себе позволить и дальше жить у Харта. Анджи предложила мне переехать к ней и не платить Гэбриэлу вообще ничего, но мне было страшно перебираться в менее защищенное место. Мир пугал меня. Я знала, что в любой момент может случиться что угодно. Похищение, покушение, убийство. МакАлистерам точно не по нраву ни я, ни мой ребенок. Стаффорды тоже от меня не в восторге: вполне могут сделать меня разменной монетой в своей игре, если им понадобится такая монета.

Дженнифер так и не была найдена. Я поддерживала связь с Сетом, и он докладывал мне кое-какие новости с «фронта».

С каждым днем надежда на то, что два клана попросту забудут свои обиды, становилась все призрачней. Я не могла отделаться от тревожного чувства, что вот-вот, со дня на день, откроется что-то ужасное. Найдут ее останки, например. И тогда Дэмиен устроит кровавую расправу над теми, кого посчитает виноватым. Он не из тех, кто закроет на это глаза и простит. Маховик смерти, замедливший было свое движение, начнет снова вращаться, дробя кости и выжимая кровь. И когда это случится, мне лучше иметь четыре надежные стены, бетонный забор и двух вооруженных мужиков рядом.

Анджи попросила меня поработать для нее натурщицей и предложила взамен огромные деньги. Я рассмеялась, когда узнала, что несколько часов позирования позволят мне оплатить дом Гэбриэла на месяц вперед.

– Даже не думай, что я куплюсь на это, – ответила я.

– А что такого? Где я еще найду такую красивую беременную девушку для портрета Богородицы? Нигде! Поэтому прекрати обесценивать себя и соглашайся на мои условия.

– Я не возьму за это денег. Достаточно уже того, что мое тело будет увековечено в произведении искусства.

– Не достаточно, – запротестовала она.

Мы немного поприпирались и наконец сошлись на том, что за предложенную сумму я буду позировать ей неограниченное число раз. Прибавить сюда доход от музыкальных мастер-классов – и я смогу жить в доме Харта еще два месяца. А дальше…

А дальше стоит ли загадывать? Может быть, моя жизнь закончится раньше, чем наступит весна.

* * *Моя кроха росла. Делала смешные вещи на очередном исследовании УЗИ: прыгала внутри, отталкиваясь от стенки матки маленькими ножками, сосала палец, играла с пуповиной.

Она умудрилась найти себе игрушки, даже не родившись, и почему-то это ужасно радовало меня. Я была едва ли не горда, что носила в себе эту маленькую затейницу.

Все забывалось, когда я думала о ней. И страх быть застреленной на прогулке кем-нибудь из врагов. И одинокие ночи без сна, когда меня раздирали отчаяние и тревога. И разрыв с Хартом, который я до сих пор не могла полностью осмыслить и пережить.

Я скучала по нему. Его отсутствие было столь же ощутимым, как боль, холод или жажда.