Она подошла к картине и коснулась пальцем влажной краски.

– Он не поверил. Подумал, что я шучу. Расстроился, когда понял, что нет. Сказал, что исчерпал все способы сделать меня своей и теперь у него опускаются руки. Я сказала, что я и так принадлежу ему: мы живем вместе, спим и проводим вместе время. Только не называем себя парнем и девушкой и не спешим слить состояние на свадьбу! Он сказал, что этого недостаточно и его бесит моя неопределенность. В общем, слово за слово, и мы поссорились. Он сказал, что у меня есть номер его телефона, если я передумаю.

То есть ясно намекнул: будет или как он хочет, или никак. Потом собрал вещи и уехал. Я хотела остановить его, но не знала, что предложить взамен. Мое сердце и тело и так были у него. Что еще мне нужно было отдать?

– Безымянный палец? – мрачно пошутила я.

Анджи обмакнула кисть в ведерко с черной краской и подошла к картине.

– Я не хочу выходить замуж. Даже за такого, как он.

И она принялась закрашивать законченную картину густой черной краской.

– Стой! – Я остановила ее. – Анджи, зачем? Это чудесная картина.

– Это шлак…

– Нет! Ты нарисовала на ней свою боль. Теперь, может, взгляни на нее и прими ее? Прекрати прятать ее, бежать от нее, закрашивать свою боль краской. Ты не избавишься от нее, пока не примешь.

Анджи начала тихо всхлипывать, потом выронила кисть, обняла меня и расплакалась. Я усадила ее на диван, обхватила руками и держала, пока она не успокоится.

– Что он сделал, твой бывший? – спросила я.

Несколько минут прошло, прежде чем она собралась с силами и решилась ответить:"

"– Отношения попросту не сложились, – начала Анджи, утирая лицо.

 – Я не смогла выносить его припадки ревности и постоянные смены настроения. Сказала ему, что все кончено. Он не смог принять это, не поверил мне, решил, что я кручу роман еще с кем-то, и выложил в интернет наши интимные фотографии, чтобы отомстить. Некоторые из них были попросту порнографическими: их не стоило делать и уж тем более сохранять, но я думала, что такого рода вещи никогда не покинут нашу спальню. Эти фото увидели все: мои бывшие однокурсники, мои друзья, заказчики и даже Гэбриэл. Это был единственный момент в моей жизни, когда я была рада, что наши родители мертвы. Сервисы удалили фото, но такие вещи не делаются быстро, и целых три дня я чувствовала себя последней шлюхой, которая стоит на площади голышом, и каждый проходящий мимо считает своим долгом плюнуть в нее. Именно тогда я поняла, как мало у меня настоящих друзей и как много проходимцев. Я потеряла заказчиков, многие посчитали, что серьезный дизайнер должен уметь делать все что угодно, но только не минет.