— И ты проиграл! Лови!

Сгусток метнул Сферу в Арканарского вора, который ее чисто автоматически поймал на лету, и его белоснежный костюм, вспыхнув ярким пламенем, осыпался на пол горсткой пепла, а Сфера с оглушительным грохотом взорвалась, расшвыряв всех в разные стороны. Устояли только сгусток тьмы и Арчибальд.

— Ты сумел подчинить Ледяного Дракона, но это была твоя последняя защита, — прокатился по тронному залу рокочущий голос сгустка тьмы. — Ее больше нет. И что ты теперь противопоставишь Безумному Богу? Ничего! А когда один из вас победит, я лично добью победителя и возьму силу Безумного Бога и силу знаменитого Арканарского вора!!! Ты проиграл, граф Арлийский, барон Арчибальд де Заболотный!

Юноша стоял посреди зала в своих роскошных полосатых штанах, оказавшихся под костюмом из драконьей шкуры, и молчал.

— Арчи, братишка, — начал подниматься с пола Одуван, — ты меня не пугай, скажи хоть что–нибудь.

По телу Арчибальда прошла волна. На голове начал проявляться шутовской колпак с бубенчиками, на плечах кафтан балаганного шута. Нос сплющился, покраснел, как у записного пропойцы. Губы растянулись в дурашливой ухмылке. Он щелкнул пальцем по бубенчику на колпаке:

— Здрасте всем. От наших к вашим! Кто–то что–то говорил, что кто–то кого–то тут победил?

Побелевшие от страха маги шарахнули по Безумному Богу остатками своей магии. Шут удара словно не заметил. Лишь колокольчики на колпаке слегка колыхнулись, радостно зазвенев.

— Ой, ну не надо, я щекотки боюсь. А это кто тут у нас? — уставился Безумный Бог на сгусток тьмы. — Какая встреча! Моя сбежавшая от меня ипостась. Ай, как нехорошо! Я ж тебя перед дракой с поганцами братьями на волю выпустил, чтоб ты мне в случае чего потом освободиться помогла, а ты волю почуяла и взбрыкнула?

— Я не твоя ипостась! — взвыл сгусток тьмы.

— Эк тебя перекрутило. Неужто и впрямь забыла, кто ты? Вижу, забыла. И богом себя возомнила? Ай–яй–яй! Иди сюда, моя золотая. Мне так тебя не хватало.

Шут поднял руку, и сгусток тьмы, отчаянно вопя, всосался в его ладонь. Вернув частичку своей утраченной души, Безумный Бог начал опять трансформироваться. Плечи раздались еще шире, он прибавил в росте, исчез красный нос, а в благородных чертах изменившегося лица появилось что–то одухотворенное, божественное, и теперь никто не сомневался, что перед ними Бог. Но Бог все–таки безумный. Безумие светилось в его глазах и вселяло ужас в окружающих.

— Ну вот я и весь в сборе. За эти тысячелетия у меня столько веселых шуточек скопилось — хватит не только на этот мир. Пришла пора повеселиться.

— Не думаем, брат, — прошелестели по тронному залу два голоса. Причем один из них шел снизу, другой сверху.