– Ужин для господ магов, с–с–согласно распоряжению короля… – судя по всему, шеф–повар, которому приказали лично обслужить гостей, боялся не меньше Одувана.

– фу–у–у… – обрел дар речи Одуван. – Давай скорей!

Шеф–повар тоже перевел дух и шагнул в апартаменты авантюристов. Следом шествовала толпа поварят с подносами в руках. Они начали шустро сервировать стол.

Закончив работу, кухонные работники поклонились и потянулись к выходу.

– Это всего лишь первый пришёл, – облегченно выдохнул Одуван, набрасываясь на еду. Перед его глазами возник загибающийся королевский палец, отсчитывающий мгновения его жизни."

"Шеф–повар, покидавший апартаменты последним, побелел и рухнул в обморок прямо за порогом. Испуганные поварята прикрыли дверь и начали обмахивать начальство опустевшими подносами. Пока его приводили в чувство, Одуван успел опустошить стол назло подельнику, предательски бросившему его погибать тут во цвете лет, после чего вновь задумался о своей горькой судьбе. Интересно, как его будут казнить? Неужели просто перережут горло? Проклятые воры! Вот так всегда: кто–то ворует, а отдуваться приходится другим. Эх, найти бы гада! Одуван размечтался.

– Лично присоветую королю поса–а–адить злодея на кол! Королевские печатки воровать! Голову рубить не позволю. Только на кол! И ко–о–ожу… кожу живьём сдирать!

Только что открывший глаза шеф–повар снова закатил их. Поварята поняли, что самим им с припадочным начальством не справиться. Они подхватили шефа на руки и поволокли к главному виночерпию отпаивать болезного его любимым лекарством. На их беду главный виночерпий в своем рабочем кабинете, напоминавшем лабораторию алхимика, был не один. Искусный винодел Арманьяк, выписанный Георгом VII из далекой горной страны, только что обсудил с главным управляющим дворцового хозяйства Мажерье один очень важный документ, дающий дополнительные налоговые льготы на выделенные ему в личное пользование виноградники.

Управляющей как раз ставил на документ печать.

– Куда претесь?!! – взревел Мажерье, торопливо пряча королевское кольцо в карман.

Испуганные поварята выронили шефа и кинулись врассыпную. Мажерье с Арманьяком переглянулись.

– Оливьен, что с тобой? – заволновался управляющий, запирая за поварятами дверь.

Главный повар не подавал признаков жизни. Арманьяк торопливо накапал грамм двести своего самого лучшего лекарства, выдержавшего не одну перегонку и пять лет, не меньше, доходившего в дубовой бочке, выдернул из–за пояса кинжал, разжал им зубы больного и плюхнул всю дозу внутрь пациента. Пациент немного побулькал, открыл глаза и, увидев склонившегося над ним управляющего, вцепился в него, завопив во всю глотку:

– Шеф! Всё пропало! Нас раскололи!

– Спокойно, Оливьен, спокойно.