– Думаю, его Алжирова подбила. На что угодно спорить могу, это ее идея. Феня рассказывала, что мать волшебный порошок нюхает и со своими любовниками всякую фигню устраивает, то на крышу потащит, чтобы при звездах… ну, того-самого, то в магазине прямо в торговом зале юбку задирает. Один раз в фонтан залезла в парке, топлес там плясала.

– Ничего себе, – вздохнула я. – И никто не сообщил в органы опеки, что у девочки мать наркоманка?

– На коксе она сидела, – пояснил Сережа, – не ширялась, не героинила. Фене объясняла: «Пользуюсь «снежком» для вдохновения». Лидии экстрим был нужен, ей даже в кайф стало, когда тетя Рита в спальню вошла и ее с дядей Прохором в койке обнаружила.

Люба за мамой в комнату вбежала и мне потом рассказала, что отец одеяло на голову натянул, затаился, а Лидка заржала: «Маргоша, прыгай к нам третьей!» Я б на месте тети Риты схватил чего потяжелее и на башку ей опустил.

– Гимназии у девочек были разные? – предположила я.

– Мы с Любаней учились в частном колледже, а Феня в муниципальной школе, Лидке все равно было, где дочь за партой сидит, – сообщил Сережа. – Вот моя мама не такая. У нас денег не горы, но она лучше себе ничего не купит, а за мое образование заплатит.

– Ты сейчас дружишь с Феней? – спросила я.

– Нет, – ответил Сергей.

– Можешь ее телефон дать?

Он начал ковырять носком кроссовки гравий.

– Что-то не так? – спросила я.

– Феню после смерти матери отец отправил в интернат за границу, – пояснил Сережа, – мы не общаемся.

– Лидия Петровна скончалась? – подскочила я. – Когда?

Сережа почесал щеку.

– Точно не помню.

– До похищения Прохора Ермакова?"

"– Не-а, после, – протянул Сережа. – От передоза сковырнулась. Мы с Феней, когда Люба погибла, перестали общаться.

И вдруг она позвонила, плачет: «Пришла из школы, а мама лежит, не дышит». Я к ней рванул. Прибегаю, а в квартире народу полно: полиция, «Скорая». Какой-то мужик в костюме, который всеми распоряжался, меня спросил: «Мальчик, ты кто?» Я объяснил, что дружу с Феней, она приехать попросила. Дядька мне на дверь показал: «Иди домой, не путайся под ногами». Я развернулся, пошел к выходу. Слышу, кто-то говорит: «Нечего тут мне под нос документами тыкать, женщина от передозировки наркотика умерла. И деньги уберите. Меня ни запугать, ни купить нельзя. Плевать, чья она любовница, не стану про инфаркт писать». Я Фене на следующий день позвонил и узнал, что ее отправляют в Америку в интернат. Отца Фени я никогда не видел, но он заботливым оказался, не бросил дочь. Ну, все, мне бежать пора, иначе по делам не успею.

Глава 16

– Последний вопрос, – остановила я паренька. – Слова: «Армия, девяносто четвертый год, лебедь» тебе о чем-то говорят? Они как-то связаны с Прохором?

– Армия, девяносто четвертый, лебедь? – повторил Сергей.