– В океане произнесенного здесь маразма есть одно светлое пятно – ваши слова про уникальность ядра Рылькина, – взвизгнул Игорь и выскочил в коридор.

Руфина Марковна выплыла следом.

– Она его не упустит? – забеспокоилась я. – Он может удрать."

"– От психиатра Григорьевой уйти невозможно, у нее уйма поясов всех цветов по боевым искусствам, – заверил хирург. – Руфина Марковна бешеного слона за хобот удержит. Но должен предупредить: мы не имеем права насильно госпитализировать Игоря, если он начнет настаивать на уходе, будем вынуждены отпустить бедолагу, хотя его неадекватность очевидна.

Я взглянула на часы.

– Придумайте что-нибудь, ну, например, что хотите понаблюдать за состоянием его здоровья в связи с инфарктом. Продержите часа четыре после моего ухода и отравляйте восвояси. Думаю, он сейчас покажет Руфине Марковне какую-то железку, найденную на помойке.

– Украли! – донесся из коридора крик. – Сперли, гады, миллион долларов!

За дверью раздался топот, затем голоса:

– Укольчик поставьте…

– Сюда, голубчик…

– Ножками можете шагать?

– Все прекрасно, жизнь чудесна… Хотите шоколадку?

Дверь кабинета отворилась, психиатр вплыла в комнату.

– Игорь в шоке. Сумка исчезла. Пациент уверен, что ее украли, у него галлюцинации. Бредовая идея ядра оформилась в зрительный образ. Но я не имею права задержать…

– Петр Ильич уже все мне объяснил, – сказала я. – Подержите несчастного несколько часов и отпустите.

Руфина Марковна кивнула.

– Бедняга сильно распереживался, мы сделали ему укол, он задремал.

– Отлично! – обрадовалась я. – До свидания.

– Минуточку, а кто оплатит помощь, оказанную Игорю? – заволновался Петр Ильич.

Я встала.

– Дайте мне все чеки, схожу в кассу.

* * *На следующий день в районе полудня я позвонила Раечке, рассказала ей все, что узнала от Екатерины Бонч-Бруевич, и спросила:

– Есть идеи насчет армии, лебедя и девяносто четвертого года?

– Бред какой-то, – отреагировала подруга. – Лучше послушай, что я узнала про Алексея Константиновича Ермакова, который отправился на рыбалку и пропал. Дело было летом, Надежда Васильевна с мужем жили на даче, от нее рукой подать до большого водоема, где местные жители и москвичи любят сидеть с удочками.

Но старшего Ермакова потянуло за пятнадцать километров от того места, где он всегда проводил время в компании с другими рыбаками. Алексей Константинович подался на реку Хвостиху, не особенно широкую, но с очень быстрым течением. Вещи его обнаружили на берегу неподалеку от села Заикино. Там остались складной стул, снасти, сумка с бутербродами и термосом, одежда, обувь, часы, обручальное кольцо, полотенце. Все выглядело так, словно Ермаков решил в жаркий день освежиться, нырнул в реку и… утонул.