– Она у вас долго служила?

Бонч-Бруевич склонила голову к плечу.

– Простите, Дарья, чем вызван ваш интерес?

– Пытаюсь найти тех, кто убил Любу и Прохора, – честно ответила я.

Катя улыбнулась.

– Вы из полиции? Нельзя ли в этом удостовериться?

На секунду я заколебалась. Очень не хотелось обманывать милую хозяйку Фанди и Тоффи, но, судя по всему, интеллигентная Екатерина ничего не расскажет женщине, которая заявилась в ее агентство с улицы и начала задавать вопросы о бывшей сотруднице. Я открыла сумочку и показала собеседнице красную книжечку, купленную в Интернете.

– Вас не затруднит раскрыть удостоверение? – попросила Катя. – Прекрасно. Дарья Васильева, личный помощник полковника Александра Михайловича Дегтярева. Очень хорошая фотография, обычно в служебных корочках отвратительные снимки. Так. Поняла. Сейчас заварю чай и вернусь.

Я проводила взглядом стройную фигуру хозяйки и начала играть с Фанди и Тоффи. Минут через десять Екатерина вернулась, поставила на столик серебряный поднос с элегантным белым чайником и такими же чашками, начала разливать напиток и неожиданно сказала:

– Вам привет от Гоши Кондратьева.

Я, взяв из вазочки печенье, уронила его. Тоффи и Фанди мигом кинулись к курабье.

– Вы знакомы с Гошей? – удивилась я.

Бонч-Бруевич пододвинула ко мне сахарницу.

– Да.

Я отпила чай.

– Позвонили Кондратьеву и навели обо мне справки?

– Гоша сказал, что Дарья Васильева – злая карма Дегтярева, посланная Александру Михайловичу за то, что полковник в прошлой жизни наделал глупостей, – повторила чужие слова Бонч-Бруевич. – Еще он добавил, что Дегтяреву очень повезло иметь рядом такую женщину, как Дарья, долгие годы вы стоите у него за спиной, и в основу лестницы успешной карьеры его начальника энное количество ступеней положено вами.

Я смутилась.

– Александр Михайлович талантливый, умный, профессиональный сыщик, но иногда он упорно идет по одной дороге, только ее считая главной, и не хочет даже слышать про параллельные тропинки, способные привести к цели. Дегтярев бывает авторитарен, а его команда не смеет сказать шефу, что он не прав, я же просто друг, могу быть откровенна, на меня не распространяется понятие служебной субординации.

Екатерина улыбнулась.

– Гоша заметил, что у вас и среди коллег полковника масса приятелей, например, женщина по имени Раиса, а один из лучших судебных медиков получил от вас в подарок щенка мопса.

Я погладила Фанди.

– Кондратьев, похоже, собрал на меня целое досье. Не думала, что столь интересую Гошу.

– Перед вашим приездом мне позвонила Эвелина, – продолжила Бонч-Бруевич. – Она нежно относится к Рите, переживает за нее, считает ее крайне ранимой, такой же, как сама. Людям свойственно приписывать свои качества другим.