Конечно, для вас это, вероятно, является неожиданностью…

— Ещё какой… — пробормотал Тихонравов.

— Да-да, — торопливо вставила. — Но давайте всё-таки обсудим, какие возможны варианты…

— Погодите, Александра…

— Ивановна.

— Ивановна, — выдохнул ректор, при этом пот на его лбу выступил ещё сильнее. — Право, я не знаю, что и сказать…

— Но мы ведь оба знаем, что данное послание принадлежит руке… — я прервала речь в надежде, что Николай Саввич договорит за меня.

Однако он молчал и тупо смотрел через стол, не моргая.

— …Принадлежит руке господина… — медленно-медленно снова подвела я собеседника к кульминационной точке.

Ректор всё-таки однократно моргнул. А я понял, что тянуть дальше становится просто нелепо.

— Пожалуй, не стоит произносить вслух его имя…

— Нет уж, позвольте, сударыня, — вдруг перебил Тихонравов. — А мне бы вот хотелось, чтобы вы, с вашего позволения, уточнили, о ком речь.

— А вы разве не понимаете?.. — всё ещё сладким голосом пропела я, но чаяния мои уже успели разлететься в щепки.

Я облажалась. Это было слишком очевидно, но разум мой пока отказывался принимать сей факт.

— Нет, прошу простить меня, Александра Ивановна, — подтвердил худшие опасения ректор, — но я был бы крайне благодарен вам, если вы объяснились более развёрнуто.

— Неужели печать на письме ни о чём не говорит вам, Николай Саввич? — не уставала я хвататься за последнюю соломинку.

— Решительно ни о чём, — заявил господин Тихонравов, вбив финальный гвоздь в крышку гроба моих надежд.

При этом было видно, насколько ректор сконфужен и не понимает, как выйти из ситуации. Что ж, в этом мы были с ним на равных — я тоже не знала теперь, как выкрутиться.

— Я впервые вижу эту печать, — продолжил Николай Саввич, говоря всё более уверенно.

"— О, пустяки! — звонко рассмеялась я. — Письмо — лишь формальность. Мы ведь и так поняли друг друга. Речь вообще не о том. Вернёмся же к обсуждению возможной работы…

— Простите, Александра Ивановна, — снова оборвал меня ректор, на сей раз с толикой раздражения, — это вовсе никакие не пустяки. Александра Ивановна… Кстати, как ваша фамилия?

Тихонравов прищурился. А я поняла, что миссия моя окончательно провалилась, и пора утекать отсюда, покуда господин ректор не разозлился по полной программе.

— Не столь важна моя фамилия, сколь важны мои практические навыки, — я состроила оскорблённое лицо и тотчас поднялась со стула. — Но раз вы не готовы оказать маленькую услугу, что ж, не стану утомлять вас, уважаемый Николай Саввич.

— О, простите, сударыня… — Тихонравов немедленно сменил тон на виноватый. — Не имел намерений доставить вам неудобств.

— Что вы, что вы, — бросила небрежно.