"

"Вязов вздрогнул, побледнел и несколько секунд молчал, сжав кулаки и опустив глаза.

— Я не способен торговать честью мундира и своей личной честью, товарищ майор, — сказал он с дрожью в голосе.

— К черту! — закричал Копытов, бледнея. — Мне не нужны умники, которые позорят отделение! Я не спрашиваю о чести, я спрашиваю, у кого ты брал взятки?! У меня есть документы! — Майор хлопнул ладонью по листу бумаги, лежащему на столе.

— Всякие документы по этому поводу — клевета! — твердо сказал Вязов.

— Клевета, черт возьми, клевета! — Майор вскочил. — Поклонов! — закричал он.

Старший лейтенант вошел, четко доложил:

— Товарищ майор, по вашему приказанию старший лейтенант Поклонов прибыл.

— Лейтенант Вязов у слепой взятки брал? — не ответив на рапорт, спросил Копытов и уперся руками в стол.

Поклонов облизнул тонкие губы, скривил их, посмотрел на майора холодными водянистыми глазами и раздельно, почти по слогам, ответил:

— Брал. Я сам видел. Было второго числа.

Круто, как только можно было это сделать, майор повернулся всем корпусом к Вязову.

Стоичев пальцем затушил папиросу, не почувствовав ожога.

Он напряженно следил за лейтенантом.

Вязову все стало ясно: Поклонов наклеветал на него и очень неумно. Наконец-то их неясные отношения определились.

— Со слепой я разговаривал, выяснял кое-какие обстоятельства для дела, которое, как вам известно, еще не закончено. Никаких взяток, конечно, я не брал. Поклонова я там видел, — сказал Вязов и внимательно посмотрел на старшего лейтенанта.

— А, значит, сознаешься? — натужно вдруг засмеялся Копытов. — Знаем мы эти отказы, ни один дурак не скажет прямо, что он берет взятки.

Немедленно разобрать на партийном собрании! — опять закричал Копытов, обращаясь к Стоичеву.

— На собрании мы парторга разбирать не. будем, его можно обсуждать только на бюро райкома, — предупредил Стоичев,

— Мне все равно: на собрании или на бюро. Я выгоню взяточника и без всяких решений. Можете идти!

Поклонов и Вязов вышли.

— Действуем, значит, старший лейтенант? — насмешливо спросил Вязов за дверью.

— Не смейся, еще плакать будешь, — огрызнулся Поклонов.

— Меня и крокодилы не заставят плакать, запомни, — засмеялся Вязов громко и задорно.

Когда майор и капитан остались вдвоем, Стоичев сказал:

— Нельзя так грубо разговаривать с людьми, Терентий Федорович, они наши работники и коммунисты.

Копытов положил в сейф письмо, крутнул ключ так, что замок зазвенел.

— Я не собираюсь с ними в бирюльки играть и вам не советую защищать взяточников. Не дело это для заместителя.

— Пока я не уверен, что Вязов взяточник, скорее наоборот…

— Не уверен? — Копытов махнул рукой и встал. — А я уверен. И приму необходимые меры. Все.

— Нет, не все.