Поговорить с Вязовым — это прежде всего, а там будет видно, что делать дальше.

Решение было принято, но оно не успокоило.

Николай Павлович снова сел за стол, раскрыл папку.

Сверху лежал рапорт Поклонова с просьбой выдать ему единовременное пособие. До сих пор не решено- послать в управление этот рапорт или не посылать; ходатайствовать Николай Павлович не хотел и поговорить со старшим лейтенантом пока не решался, — для отказа нужны причины. Он с неприязнью взглянул на рапорт, потом медленно перевел взгляд на письмо. Вдруг он схватил обе бумажки и положил рядом. Почерк показался ему одинаковым: буквы налезали одна на другую, вихляясь из стороны в сторону. Николай Павлович спрятал бумаги в стол, повернул ключ и вздохнул. Дело не в схожести почерков, анонимное письмо можно и не разбирать, дело в том, что в отделении есть плохие люди, и надо вывести их на чистую воду. Николай Павлович посмотрел на часы. Жена Поклонова, которую он пригласил к себе, запаздывала, а поговорить с ней нужно наедине.

Ефросинья Силантьевна пришла с ребенком: розовощекий карапуз беспокойно ерзал на коленях матери и тянулся ручонками к чернильному прибору. А сама она сидела прямо и старательно отводила глаза в сторону. Голова ее была повязана платком, отчего Ефросинья Силантьевна казалась старше своих лет.

— Я прошу извинения за беспокойство, — сказал Николай Павлович, — такая уж у меня привычка: люблю поговорить с людьми, и познакомиться нам надо. Человек я новый в отделении, а не зная сотрудников, работать трудно.

— Чего ж тут, понятно, — равнодушно согласилась Поклонова.

— Ну, вот и хорошо. Расскажите, как вы живете.

— Ничего, — так же безучастно ответила Ефросинья Силантьевна, поправляя на сынишке белую шапочку.

— У вас квартира хорошая?

— Не жалуемся.

— А детей много?

— Четверо.

— Большая семья, — посочувствовал Николай Павлович и подумал о том, что единовременное пособие выдать, конечно, необходимо. — Вы, я думаю, не работаете и материально вам трудновато?

— Как сказать… — Поклонова помолчала, опять поправила на ребенке шапочку и нехотя продолжала:- Муж зарплату всю приносит до копейки, перебиваемся.

— Филипп Степанович не выпивает?

Ефросинья Силантьевна быстро взглянула на капитана и снова опустила глаза, пожевала бледными губами.

— Кто из мужчин не выпивает? Теперь так заведено."

"— Вы сказали, что Филипп Степанович всю зарплату приносит домой. Где ж он деньги берет?

— Не знаю. Говорит, товарищи угощают.

Николай Павлович задал еще несколько вопроса, пытаясь вызвать Поклонову на откровенный разговор, но она отвечала односложно, смотрела в сторону или на ребенка.