– Мы тебя в нее посадим, – сказала Цифра. – От тебя одни проблемы только.

Мамочка бросила под ноги сигарету. Потом, не вставая, ударила Цифру по щеке.

– О, это правильно. Так сучке и надо, – одобрил Ящик.

Мамочка схватила с земли ружье, воткнула ему в бок ствол.

– Хватит гавкать! Больше никакой грызни и наездов, – веско проговорила она. – Иначе нам всем тут будет хана, понимаете?

– Ага. Ты ствол только убери, – оскалился Ящик. – Дай сюда пушку. Ее дозарядить надо. Ты сколько раз шмальнула?

– Три или четыре. Не помню.

– Три, – уточнила Цифра.

– И под Степной три, – сказал Ящик. – И еще этот твой женишок… Сколько он в баре стрельнул?

– Откуда я знаю! И почему он мой?! – огрызнулась Цифра.

Ящик отстегнул магазин и выругался.

– Вот дуры! Последний патрон остался! А у вас ума не хватает зарядить!

– Сам дурак, – отозвалась Мамочка. – Сейчас бы ты, такой умный, лежал обугленный на заправке…

– Ладно… Светка, принеси ту коробку из багажника. Ты знаешь, какую…

Цифра знала. Она принесла коробку, и Ящик толстыми трясущимися пальцами стал вставлять желтые, зеленые и красные патроны в узкую щель магазина.

– На губную помаду похожи, – сказала Цифра. – На дорогую помаду…"

"– Нашла помаду, дура!

– Сам дурак! Чего ты их все подряд запихиваешь, они все разные…

– Нам это все равно! Валят одинаково! – он снарядил магазин, набил запасной, сунул в карман.

– Придурки вы оба, – сказала Мамочка. Она встала, подошла к костру, стала растаскивать палкой горящие ветки.

– Хватит болтать! Надо уходить отсюда! Нас ищут и скоро найдут, если мы будем сидеть тут и ждать неизвестно чего!

– Сядь, не трогай костер, – приказал ей Ящик. – В темноте мы далеко не уйдем, только из сил выбьемся. А здесь можем до утра спокойно переждать. Нас на дороге ищут, а сюда мусора не сунутся. Если даже у них соображалка сработает, все равно людей не хватит каждый проселок, каждую лесополосу прочесать.

– Он не хочет идти, потому что ему все равно конец, и он об этом знает, – сказала Цифра. – Мама, пойдем без него. Он больной, у него спираль какая-то в башке отлетела, я точно говорю. Он уже не соображает ничего, он всю дорогу так и будет понты колотить и мешать нам.

Ящик слушал ее с мрачной улыбкой.

– А знаешь, Ленка, что я вижу? – обратился он к Мамочке. – Вот четко так вижу, как по телевизору. Вижу, что с твоей доченькой все будет в порядке. И сейчас, и потом. Ты за нее можешь быть спокойна. Абсолютно. Нас с тобой, возможно, закроют, или грохнут прямо здесь – а этот мелкий зверек выживет. Это точно. Я вижу, как она охмуряет одного мента, потом другого, потом ссорит следака с прокурором, или там я не знаю с кем. С собственной женой, например. Вижу, как рыдают присяжные. Судья рыдает.