А затем покосился на Софью.

— Александр Борисович, вас что-то беспокоит? — с дежурной улыбкой спросила девушка.

— Кому ты подчиняешься? — хмуро поинтересовался Канцлер.

Улыбка исчезла с её лица, и девушка склонила голову:

— Вам, Александр Борисович.

— Понятно. На, закрой дыру на платье, — он бросил ей брошь в виде герба Российской империи.

Софья послушно за булавку прикрепила украшение на грудь в области сердца.

В этот момент двери молельной распахнулась, и в комнату влетела разъярённая Елизавета Александровна.

— Мама? Что-то случилось? — удивлённо спросила Софья. — Что с тобой? Не говори, что в последний момент решила не отдавать меня Аскольду? Это жестоко, мама. Ты же знаешь, как я жду свадьбы.

— Я был удивлён, не обнаружив вас здесь, Ваше Величество, — склонил голову Годунов. — Всё в порядке? Насколько я понимаю, всё готово к церемонии.

Вдовствующая императрица хмуро осмотрелась по сторонам, сосредоточила взгляд на дочери, а затем медленно выдохнула, возвращая самообладание.

— Да, простите за опоздание. Дверь заклинило, пришлось ломать. Ну? — повернулась она к дверям, за которыми маячили три служительницы храма.

— Ваше Величество, Александр Борисович, просим вас взять Её Высочество за руки и следовать за нами.

Канцлер вежливым жестом предложил императрице первой подойти к дочери, как и полагается матери по традиции. Бросив на него хмурый взгляд, Елизавета Александровна резкими шагами сократила разделяющее её и Софью расстояние.

И взяла в руку тёплую ладонь своей единственной дочери.

***

— Перед ликом Владыки бескрайнего неба, перед ликом его да в обители его, встретим же доброго молодца, готового сегодня связать жизнь свою с возлюбленною девицей! — торжественно объявил верховный жрец Перуна.

— Смотрите, выходит! — возбуждённо шепнула сёстрам Яна.

Служительницы в серых платьях распахнули тяжёлые двустворчатые двери, каждая из которых достигала метров четырёх в высоту. В главный зал храма Перуна уверенной походкой вошёл молодой светловолосый мужчина в белом национальном костюме с красным орнаментом. Его рубаха была подвязана красным же кушаком.

— Братец отлично выглядит, — заметила Варя Оболенская — одна из близняшек.

— Хорош, как всегда, — хмыкнул Борис, который вместе с Глебом стоял рядом с близняшками.

Аскольд вошёл в зал и остановился в его центре, не дойдя половины пути до главной статуи Перуна. Жениха встретил Верховный жрец и сейчас рассказывал ему о важной роли мужчины в семье:

— Как Владыка наш, Бог-Громовержец, твёрдой рукой правит Небесами, и делами своими служит примером для прочих богов, так и глава семьи является непоколебимым примером для детей своих…

— Хм… кажется, братец всё же слегка волнуется, — шепнула Яна на ухо Алисе.

— Почти незаметно.