Определённо инцидент произошёл совсем недавно, раз даже снегоходы убрать не успели…

— Хорошо, — кивнул я, — так и передадим боярину Клинскому. Идём, Ярик, — я хлопнул Мастера по плечу и развернулся.

Сделал шаг… Ярый тоже развернулся…

Наилучший вариант — нам дадут уйти и собраться с силами…

Форкх дери всех сарнитов и их приспешников…

Благодаря облаку альтеры я почувствовал движение противника, развернулся и успел заблокировать удар Второго, направленный мне в голову. Оба ратника Клинских в мгновенье ока облачились в стихийные доспехи огня и воды.

Оба — Наставники.

— Не убивай! — я крикнул Ярому, вокруг кулака которого уже завертелся вихрь.

Из груди Второго вырвался огненный столп. Я успел довернуть корпус и уклониться влево. Тут же вдарил ему сконцентрированной альтерой в бок.

Под моим кулаком стихийный доспех и покров Наставника пропали практически мгновенно. Я почувствовал, как прогнулись рёбра мужика и тут же вдарил ему в челюсть.

Альтеры на этот раз выпустил крохи, чтобы очистить одурманенного от рахны.

Тем временем из-за деревьев на нас неслись ещё четверо ратников. Ярый, держа на руках уже обмякшее тело Первого, настороженно озирался по сторонам.

Протянув руку, я коснулся ладонью спины Первого и «вдохнул» в него облако альтеры."

"— Одарённые зомби… — сквозь зубы процедил Ярый, бросив бесчувственное тело поверженного и исцелённого противника на снег.

Приближающиеся ратники отличались от тех, которых мы только что одолели. Сарнит-сеятель потратил на них гораздо меньше рахны, потому и двигались они дёргано, а не как обычные люди. Разумеется, и связно говорить такие одурманенные не могут.

Только кряхтеть и мычать.

Однако то, что Первый и Второй вели себя, как нормальные люди, означает не только то, что рахны в них влили много.

Но и то, что сеятель рядом. На большом расстоянии он не смог бы так филигранно ими управлять.

Тварь… Неужели сбежит?

Стоило мне подумать об этом, как четверо одурманенных ратников замерли. Ближайший к нам стоял в десяти метрах от Ярого и рычал.

— Не дёргайтесь, если вам в самом деле дорога жизнь боярина и его семьи, — услышал я властный женский голос слева от нас.

Повернувшись на голос, я увидел четырёх человек.

Семью Ефима Клинского. Глава семьи был облачён в тёмно-серый костюм, его супруга в жёлтый, а детишки — мальчик и девочка дошколята в синий и розовый соответственно.

Говорила мать семейства. Как и её муж, она держала в руках пистолет…

— Мерзкая тварь… — прошипел я. Оба родителя держали в заложниках своих собственных детей.

Однако, увидев потухшие глаза детишек, я чуть-чуть успокоился. Дети тоже одурманены, а значит не запомнят этот отвратительный эпизод своей жизни.

— Итак, не сопротивляйтесь.