Эта твоя деревня — это всё не моё, понимаешь? Я не хочу такой жизни, а ты спишь и видишь себя сельским жителем. Лучше вовремя разбежаться. Ты ещё молодой, всё у тебя впереди. Встретишь свою женщину.

— Моя женщина — ты, Света!

— Андрей… Давай не будем устраивать разборки сейчас. Надеюсь, ты дашь согласие на развод через ЗАГС? Делить нам нечего с тобой. А Андрей, отец Паши, развёлся с женой, когда дети выросли, переехал в наш город, квартиру купил.

— И давно… переехал?

— Неважно, Андрей!

— Подозреваю, что достаточно давно.

— Андрей, прошу, будь мужчиной!

— Постараюсь, — усмехнулся оглушенный новостями Андрей.

— Я никуда с вами не поеду. С папой останусь. Валите отсюда оба, — Паша отвернулся в сторону.

Баба Шура прижала мозолистые ладони к щекам, в сотый раз покачала головой.

— Пусть остаётся, — сказал Свете ""настоящий отец"", Андрей-штрих. — Учебный год начнётся, и никуда не денется. Любой суд на нашей стороне, Света, ты же понимаешь? Да тут и суда не нужно. Достаточно обратиться в полицию или в отдел опеки. А пока пусть отдыхают в своей деревне.

— Паша! — ещё раз попробовала воззвать к сыну Света, но парень продолжал равнодушно смотреть в сторону.

Только губы его предательски дрожали.

Махнув рукой, Света пошла к машине, и через пару минут внедорожник исчез за поворотом."

"Глава третья

Вспоминая потом, спустя время, этот период своей жизни, анализируя собственную доверчивость и результаты, к которым она привела, Андрей пришёл к выводу что спас и удержал его на плаву Пашка. Только он. Не будь рядом пасынка, которому, по сути, морально было намного тяжелее, чем Андрею, неизвестно, как всё сложилось бы.

Пашке было тринадцать лет, самый сложный возраст. Такой, когда человек уже считает себя взрослым, самостоятельным и независимым, и в то же время нуждается в особой заботе. А главное — очень раним.

Именно стремление максимально уберечь от стресса Пашку, желание его защитить от него самого и от жестокости мира, заставило Андрея забыть о себе, спрятать под замок собственные переживания.

Андрей вспоминал себя — таким, каким он был пусть не в тринадцать, а в двенадцать лет. Вспоминал, как он лежал, скрючившись, в сухой траве и выл, как волчонок. А потом приехала тётя Тома, и поездка в город, которой Андрей так страшился, излечила его, а Тамара Константиновна и Пётр Сергеевич — вытащили из состояния глубокого стресса.

К сожалению, Андрей слишком доверял Свете и не ожидал от неё подвоха. Тот факт, что Андрей когда-то посчитал себя не в праве настаивать на усыновлении, теперь сыграл решающую роль: у Андрея не было никаких юридических прав в отношении несовершеннолетнего Пашки.