— Так он же бросил тебя, Коленька, — жалостливо запричитала супруга, но толстяк не дал ей закончить, зарычав в ответ:

— Я сказал, рот закрой. Сказано, не твоё дело. Там не всё так просто было. Ты меньше баб на базаре слушай. А что там на самом деле было, только мы знаем. И то, что он сюда меня проведать пришёл, само за себя говорит. Так что замолчь и марш самовар ставить. Совсем распустилась.

Вжав голову в плечи и бормоча себе под нос что-то неразборчивое, Степанида унесла гостинцы, и вскоре от крыльца потянуло дымком. Урядник, проводив жену сердитым взглядом, расправил усы и, вздохнув, проворчал:

— Прости её, Миша. Дура баба. Наслушалась слухов, вот и несёт незнамо чего.

— Господь с вами, дядя Николай, — отмахнулся Мишка. — Я не в обиде. Главное, что дело сделано. И место, с которого в купца стреляли, я сегодня нашёл. Контрразведчик упросил. В общем, поправляйтесь спокойно. Некому боле безобразия чинить.

— Миша, неужто ты и вправду кинулся за меня мстить? — помолчав, тихо спросил урядник.

— Правда, дядя Николай. Говорил уж, я добро помню.

— Спаси Христос, Миша. Спаси Христос, сынок. Век не забуду, — прошептал толстяк, пряча подозрительно блеснувшие глаза. — Своего сына Господь не дал, так хоть названый не забыл.

— Дядя Николай, да будет вам, — принялся успокаивать его Мишка. — Вот встанете, может, ещё чего с вами придумаем, чтобы бандитам жизнь мёдом не казалась.

— Нет, Миша. Отслужил я своё, — грустно вздохнул урядник. — Доктор сказал, нога будет плохо гнуться. И какой из меня тогда служака?

— В вашем деле, дядя Николай, не нога, а голова важна. А бегать у вас десятники есть. Бричка ваша цела. А на зиму возок вам сделаю. Чтобы удобнее садиться было.

— Миша, — растерянно выдохнул урядник, глядя на него неверящим взглядом.

— Ну что Миша, — развёл парень руками. — Сказали б раньше, что возок нужен, уже б давно был. Для вас не жалко.

Степанида внесла в комнату самовар и принялась расставлять чашки на небольшом столике, стоявшем в углу. Поднявшись, Мишка одним плавным движением переставил его к кровати и, с благодарным кивком приняв у хозяйки чашку с чаем, спросил:

— Степанида Фёдоровна, может, нужда какая в доме есть? Так вы скажите, попробую помочь.

— Спаси Христос, Мишка, — вздохнула женщина. — Всего в достатке. Его бы вылечить, — кивнула она на мужа.

— Ну, тут кроме доктора никто не поможет. Если только свечу в церкви за здравие Николе угоднику поставить, — развёл Мишка руками. — Но вы, ежели что, дайте в станицу знать.

— Благодарствую, — кивнула женщина и вышла, прикрыв за собой дверь.

Они попили чаю, и Мишка, тепло, попрощавшись, начал собираться. Ему предстояло побывать ещё в нескольких местах. Урядник, пожав ему руку, попросил заезжать хоть иногда, скуку развеять.