Ей нужно было часами следить за каким-нибудь банкиром или бизнесменом, чиновником или депутатом, устанавливать жучки и видеокамеры, знакомиться с прислугой и шоферами, подслушивать и подглядывать, рыться в чужом грязном белье, перебирать содержимое мусорных корзин.

Главное, чему она научилась на своей новой работе – это искусству быть невидимой. Она узнала, как одеваться и причесываться, чтобы на тебя не обращали внимания, как затеряться в толпе. Узнала, что никто не замечает обслуживающий персонал – горничных, официанток, уборщиц, и научилась безупречно подражать им.

При ближайшем рассмотрении эта жизнь оказалась ничуть не интереснее прежней – та же рутина, бесконечное ожидание и сидение в засаде. И то же заискивание перед шефом. Только шеф теперь был невидимым – вместо живого человека Лера слышала раз в неделю механический квакающий голос в телефонной трубке, до неузнаваемости искаженный скремблером – электронным устройством для борьбы с подслушиванием. В этом голосе не было ничего живого, ничего естественного, ничего человеческого, Лера даже не могла понять, мужской он или женский.

Для разных опасных поручений ей дали в подчинение бывшего уголовника по кличке Дракула, на которого у шефа имелся серьезный компромат. Дракула был туповат, но силен и исполнителен. Шефа он боялся до дрожи, до судорог и считал его чуть ли не сверхъестественным существом. Поскольку шеф приказал ему беспрекословно подчиняться Лере и исполнять все ее приказы, он перенес на девушку то же безоговорочное почтение.

Так прошло несколько лет.

Новая работа порядком надоела Лере."

"Платили ей, конечно, куда больше, чем в милиции, но явно недостаточно для того, чтобы почувствовать себя независимой и обеспеченной.

И уж тем более недостаточно, чтобы обеспечить себя на всю жизнь. Лера понимала, что секреты, которые она добывает для шефа, стоят гораздо больше, что ее используют, как бессловесный инструмент. Она понимала, что молодость проходит, а что дальше? В конце концов, ее просто выкинут за ненадобностью, а возможно, и вообще устранят – ведь она слишком много знает. Она стала работать без прежнего увлечения, и это сказалось на качестве ее работы. После каждой неудачи квакающий голос шефа устраивал ей выволочку – и оттого, что голос был холодным, бездушным, механическим, эти выговоры казались Лере особенно оскорбительными.

Все равно, как если бы ее отчитывал холодильник, или пылесос, или кофеварка.

Однако она понимала, что однажды за таким выговором может последовать серьезное наказание. Самое серьезное наказание, какое можно себе представить.

Потому что люди, которые знают столько чужих секретов, сколько знала она, не выходят на пенсию.