Например, нельзя в железных банках, поэтому сгущенку брала всегда в пластике. Если везешь арбуз, то (смотря какая смена) могут порезать, посмотреть, что внутри. То же самое с большими кусками сыра и масла.

Продукты можно не везти с собой, а купить в местном магазине. Правда, выбор там не очень, зато тащить далеко не надо. Оплатил, отдал продавщице бумажку с разрешением на передачку, и всё. Они потом сами доставят всё до сидельца. Каждый пакет, кулек, упаковку внимательно осматривают и дальше разрешают или нет. Если «нет», никто не спорит, забирают молча назад.

Помещение возле окошка передачи — это малюсенькая комната, в которой битком набито людей, сумок, пакетов и ящиков. Сидячих мест мало, поэтому кто-то стоит, кто-то сидит на своем бауле. Атмосфера неволи чувствуется и давит.

Подхожу к окошку приема передачи, как раз моя очередь. Выложила пакеты-пакетики-кулёчки, контролер всё осмотрела и всё приняла. Потом можно и на короткую свиданку. Правда, ещё около часа приходилось возле ворот ошиваться, ждать, когда пригласят.

Система пропуска внутрь — шлюзовая. То есть пока не закроется одна дверь, другая не откроется. Там же, за первой дверью, по правой стене, за решеткой, первый контроль. Записались в журнал, сдали мобильники и в сопровождении охранника зашагали дальше. За спиной хлопнула дверь, и тут же открылась следующая. И так четыре двери. Звук у захлопывающейся за спиной двери такой, будто кувалдой последний гвоздь в твою свободу забивают. Двери с электрическими замками, тяжелые и суровые. Сделанные на века. Собственно, как и всё остальное."

"После последней двери длинный коридор с дверями по правой стороне. Из одной двери выходит охранник и приглашает пройти в одну из дверей. Когда я зашла первый раз, впала в ступор. На языке Игоря это помещение называется сортир. Это называется персональный досмотр. Подняла руки, меня ощупали всю и проводили обратно в коридор. А потом комната свиданий. Длинное помещение, перегороженное вдоль решеткой и оргстеклом. Поперёк разделено на отсеки. Размер отсека маленький. Фотографировать нельзя, поэтому и забирают телефоны. Для переговоров есть телефонные трубки.

Уже на второй короткой свиданке я подумала о том, что всё-таки есть какой-то отпечаток на лицах сидельцев. Вроде и выглядит неплохо, но всё равно… что-то не то. Четыре часа свиданки — это много, поскольку после двух часов уже не о чем говорить. Игорь говорил мне о своей любви, о нашем будущем, а я в основном его слушала.

Выйти за колючую проволоку после тяжелого воздуха несвободы специфических помещений — потрясающее удовольствие. Воздух кажется вкусным, зелень лета становится привлекательней. Чувствуешь себя счастливой. Не представляю, как там люди годами сидят.