Но затем вспомнила, что я была уволена и это значит, что я не могу воспользоваться парковочным талоном. Дерьмо. На это уйдут еще 15 долларов. У меня нет лишних денег.

Ехать домой можно несколькими способами. Я работала в центре города, но жила в сорока пяти минутах езды, в пригороде, на севере Детройта. Моя машина еле двигалась, когда я вернулась домой, а мой живот был пуст, урчал, рычал и булькал.

Я изо всех сил старалась сдерживать слезы, когда проверяла почту. Я бормотала, перебирая конверты:

— Черт, черт, черт, – с каждым новым счетом, я задерживала дыхание. Там были счета за

электричество, кабельное телевидение, интернет, воду, газ, обучение Кела, мое обучение, мамины больничные счета… и простой белый конверт без обратного адреса, только мое имя — Сент-Клер, написанное от руки аккуратным почерком, рядом с моим адресом. Я засунула все письма в сумку, а этот конверт держала губами, открывая дверь. Тогда я и увидела уведомление: заплатить или уйти на протяжении трех дней.

Я должна была еще 100 долларов. Вернее, если не считать этого месяца. Я надеялась избежать выселения. Но этого не должно было случиться сейчас, когда я потеряла работу.

Тем не менее, я подавила слезы, открывая дверь, захлопнула ее и попыталась подавить рыдания.

Конверт вывалился из рук, и я зажала рот рукой, горячие слезы катились из моих глаз. Нет, нет, нет, ни слез, ни сожаления, ни жалости к себе. Ты должна решить все это, Кайри. Я отвернулась от двери, встала на колени, чтобы найти странный конверт, и щелкнула выключателем.

Ничего.

Конечно, электричество отключили. Вдобавок ко всему, я была голодна. Я ела только хлопья на завтрак, и сейчас мне было нужно нечто большее. Единственная пища, которая была у меня на кухне, это один пакет рамена, немного кетчупа, китайская еда двухнедельной давности, и немного молодой морковки. И одна, маленькая баночка с вишневым йогуртом Chobanі.

Господи, спасибо тебе, и всем грекам Chobanі. И спасибо за то, что йогурт был все еще холодным."

"Я взяла йогурт из темного, но все еще холодного холодильника, открыла его, схватила ложку и перемешала. Расстегнула блузку, затем юбку и села, смакуя каждую ложку. Помимо скудного количества пищи, у меня была зарплата почти восемьсот долларов за две недели временной работы в офисе, плюс мое выходное пособие.

Наконец, меня прорвало, и я не смогла сдержать рыданий. Я сдалась и позволила себе плакать минут десять. Оторвав кусок бумажного полотенца, я вытерла свой нос и глаза, убеждая себя успокоиться. Я должна с этим справиться каким-то образом…

Странный конверт бросился в глаза. Он лежал там, где я его оставила. Протянув руку, я схватила его, скользнув указательным пальцем под клапан. Внутри был... чек?

Да, чек. Персональный чек.

На десять тысяч долларов.

Для меня.