И об Оборском. Слишком сложно давалось девушке общение с хозяином, слишком много эмоций пробуждал он в своей прислуге. Стоило Саше закрыть глаза, как перед ней появлялось лицо Глеба. Высокий лоб, красиво вылепленные скулы, четко очерченные губы, жесткие черные волосы… И холод в янтарных глазах…Поежившись, Александра покрепче прижала к себе волчонка и уткнулась в его теплую шерстку.

Глеб задумчиво смотрел на горящие дрова. Бом, бом, бом… Старинные часы гулко пробили три раза. Дом, погруженный в сонную тишину, давно уже спал, и лишь его хозяин не торопился покинуть гостеприимное кресло в гостиной. Ночь. Время, когда из дальних уголков памяти прорываются забытые воспоминания и желания, когда навсегда ушедшие лица вновь обретают реальные черты, когда прошлое сплетается с настоящим и шепчет: — «Будь с нами, мы рядом, мы ждем…».

Темноту комнаты рассеивали лишь неяркие всполохи камина, да безжизненный свет луны. Тихий треск рассыпающихся от жара поленьев и искры, падающие на каменную плиту перед огромным зевом очага, умиротворяюще действовали на сидящего в кресле мужчину. Он прикрыл глаза и погрузился в воспоминания.

Большая зала сверкает огнями, звуки женского смеха сливаются с гулом мужских голосов, веера, эполеты, летящие платья… — все мешается в танце, кружится, пролетает мимо… А потом, расплывается и исчезает, оставляя после себя дым пожарищ, ржание коней, пыль дорог и топот копыт…Ростов, Екатеринодар, бескрайние станицы… отступление и беженцы… А дальше — Севастополь, месиво тел на причале, гудки кораблей, тревожный шум и крики раненных… Страшная пульсирующая боль в кровоточащей ране…

Глеб поморщился, ощутив отголоски той боли. И тут же, перед ним возник другой образ, виденный не так давно. Неброская красота и врожденное благородство…

…Войдя в столовую сегодня вечером, он на миг запнулся. Саша, в красивом атласном платье, с диадемой в изящно уложенных волосах, улыбалась ему, нежно и чувственно. Тонкая рука в светлой перчатке прикасалась к низкому вырезу на груди, поправляя скользнувшую туда подвеску. Выразительные глаза, смеясь и поддразнивая, скрывали в своей глубине тайну и обещание… Легкий цветочный аромат кружил голову, заставляя забыть обо всем… Оборский потянулся к дивному видению, но…

Оно исчезло, уступив место реальности, в которой домработница, в синем форменном платье, торопливо накрывала на стол, не поднимая глаз на вошедших в столовую мужчин.

Девушка поставила последнее блюдо и выскользнула из комнаты, оставив разочарованного Глеба досадовать на свое странное воображение.

И сейчас, сидя перед потухшим камином, Оборский дивился причудам неуемной фантазии.