— Не переживай, Бор, со мной все будет в порядке, — обернулся к нему Оборский, — И… спасибо…

— Иди уже, — отмахнулся старый оборотень.

Усадьба встретила чету Оборских тишиной. Саша с наслаждением втянула свежий лесной воздух, не в силах поверить, что страшные дни ожидания позади. Вот он — Глеб, рядом с ней, живой и невредимый, забывший и думать о былых проблемах, довольный и счастливый. Даже, как будто, помолодевший."

"Александра удивленно прислушивалась к тишине, не в силах понять, почему во дворе не слышно ни звука и куда делись все обитатели усадьбы. Правда, стоило им с мужем войти внутрь родного уже особняка, как со всех сторон раздались приветственные возгласы и радостные пожелания. Оказывается, все домочадцы собрались в холле, встречая вернувшихся домой хозяев.

— Глеб Александрович, с возвращением, — Тамара, не скрывая слез радости, подошла к Оборскому и, от души, обняла его.

— Спасибо, Тома, — скупо улыбнулся Глеб, — я тоже рад тебя видеть. И всех вас, — обвел он глазами родные лица.

Оборский, действительно, впервые за долгое время, снова почувствовал, что у него есть дом, в котором его ждут и где ему искренне рады. Вдруг, послышался какой-то шум, и толпа раздалась в стороны — в образовавшемся живом коридоре неторопливо вышагивал Тошка, а за ним важно топали двойняшки. Желтые глаза малышей вспыхнули при виде родителей, и раздавшийся следом двухголосный визг заставил всех улыбнуться. Глеб подхватил детей на руки и счастливо рассмеялся. Тема мгновенно вцепился папе в волосы, а Катя гладила своими ладошками улыбающееся ей лицо и пристально смотрела в отцовские глаза. А потом, переведя взгляд на Сашу, отчетливо произнесла:

— Мама… — и потянулась к ней.

Александра, смахнув выступившие от неожиданности слезы, протянула к дочери руки и легко перехватила ее из объятий Глеба.

— Мама, — решил не отставать от сестры Артем и принялся выбираться из рук отца.

— Соскучились? — Саша смотрела на своих детей, чувствуя, как внутри разливается теплое, щемящее чувство. Первые слова… Ее дети впервые сказали «мама»… Невероятно… Так рано… И так вовремя…

Вечером, когда окончился праздничный ужин и все разошлись по своим комнатам, супруги, наконец-то, оказались наедине.

— Глеб, ты как? — Саша обеспокоенно смотрела на мужа.

— Отлично, — предвкушающе улыбнулся тот, — иди ко мне…

— Ты уверен, что это хорошая идея?

— Знаешь, еще никогда и ни в чем я не был так уверен, — Оборский медленно взял жену за руку и притянул к себе.

— Глеб, а…

— Хватит разговоров. Мы и так, столько времени потеряли.

Шорох снимаемой одежды и тихий женский стон нарушили тишину темной спальни.

Старый особняк довольно загудел — его хозяева дома. Все снова будет хорошо.

Константин Каяров гневно расхаживал по кабинету.