И снова Глеб — смеющийся, рассказывающий им что-то, бурно жестикулирующий…

Эти сны мучили ее, заставляли страдать, она просыпалась в слезах и с именем мужа на губах. Саша похудела, осунулась, потеряла аппетит…

А еще, ее донимал Перебудько. Он звонил каждый день, настойчиво интересуясь, когда получит копии контракта. На заверения Александры, что Оборский с ней развелся, и она не имеет доступа к его сейфу, мужчина лишь недоверчиво хмыкал и советовал не играть с огнем. Вот и сегодня, он долго рассказывал, чего ждет от Саши, а потом добавил:

— Я ведь выполню свою угрозу, сладенькая, — вещал ненавистный мужской голос, — и твой муж узнает, на ком женился."

"— Виктор Семенович, делайте, что хотите, мне все равно, — безразлично ответила девушка и нажала отбой.

Нет, ей, конечно же, было не все равно. Она панически боялась, что Перебудько выполнит свою угрозу, и Глеб обо всем узнает, но пусть лучше так, по крайней мере, она не навредит ему своим присутствием.

Уложив детей и примостившись на краешек дивана, Саша устало прикрыла глаза. Она боялась новых сновидений и, одновременно, жаждала их, цепляясь за единственную возможность увидеть мужа. Веки тяжелели, свет ночника становился все тусклее, звуки ночного города медленно удалялись, и на комнату опустилась сонная тишина. Постепенно, дыхание девушки выровнялось, и она медленно погрузилась в забытье.

… Шум и крики толпы доносились сквозь полыхающий гул пожара. Зарево от горящего дома было видно на всю округу. Саша в недоумении огляделась по сторонам. Люди разъяренно кричали что-то, трясли кулаками, кто-то смеялся, кто-то плакал… Горело небольшое здание, расположенное слева от усадьбы.

— Данила, справа заходи, — кричал какой-то мужик в расстегнутом кафтане, — не дай Бог, супостаты прорвутся!

— Да, где им, мертвы ужо все! — отвечал неведомый Данила, — мы их хорошо приложили, не очухаются!

— А ежели и очухаются, так нипочем выбраться не смогут, дверь там крепкая, — поддакнул ему бородатый мужичок в рубахе навыпуск.

— Что же вы делаете, нехристи?! Креста на вас нет! — кричала дородная женщина, которую Саша смутно помнила по прошлым снам. Точно — кухарка.

— Иди-иди, старая ведьма! Все вы тут заодно! — грубо оттолкнул ее Данила. — Или тоже хочешь к господам? А то смотри, на тот свет вместе со своими сплуататорами отправишься!

— Тетка Марья, пойдем, — плача, уговаривала кухарку тоненькая девчушка, цепляясь за подол ее платья, — пойдем отсюда, все равно ничем хозяевам не поможешь!

— Иди, Нютка, — пыталась отцепить ее от себя женщина, — иди к мамке. Не могу я уйти. Александр Николаевич с Натальей Анатольевной там, как же я их брошу? Ой, лишенько… Да, что ж это деется-то, а? Люди добрые, что же вы творите? — раскачиваясь, запричитала кухарка.