А дети, если таковые появляются, имеют двух отцов, и никто не пытается выяснять, кто именно из двух мужей стал отцом.

– Ого, ничего себе! Гарем наоборот. – Я даже присвистнула.

– Гарем? Да, пожалуй. Особы королевской крови могут иметь гарем из множества мужчин при желании. Все мужчины, попадающие в гарем, – рабы. Так что радуйся, что твоего спутника здесь нет. Темный эльф – это лакомый кусочек даже для статуса мужа, а в том, что многие женщины-аэрлинги захотели бы заполучить его в гарем, можешь не сомневаться. Рабов магически клеймят, так что им никогда не выбраться из этой долины.

 – Женщина немного брезгливо поморщилась.

– М-да. Что-то я уже совсем не уверена, что мне хочется идти к этим аэрлингам.

– Тебе ничего не грозит, ты женщина, к тому же чужеземка. Думаю, тебе помогут просто ради интереса. Только я не советую распространяться о своем знакомстве с темным эльфом, – продолжила она. – Если вы сумеете договориться, то проси у них разовый амулет перемещений с незаданной точкой назначения. Не стоит им знать конечный пункт твоего путешествия.

При этом она выдернула из воды третью рыбу и, не глядя на Альфа, кинула ему.

Клацнули зубы, и рыбина исчезла. Я завистливо проводила рыбу взглядом.

– Спасибо. Вы мне очень помогли, информация мне жизненно необходима. И за малыша спасибо. – Я с улыбкой смотрела на прожорливого маленького лохматика. – Извините за нескромный вопрос: а вы кто?

– Ты даже этого не знаешь? Все это время ты говорила со мной, не зная, кто я? – Женщина звонко расхохоталась. – Я богиня рек, Дана.

– Ой! Извините. – Я засмущалась. Интересно, а как надо разговаривать с богами? Молиться или кланяться? – Я не знала. Очень приятно.

А я Алета. А вы здесь совсем одна живете, да?

Дана вдруг резко погрустнела, чуть прикрыла глаза и, глядя куда-то вдаль, ответила:

– Да, я одна. Я уже очень давно жду своего любимого. Он обещал вернуться, но его все нет, а я все жду…"

"Мне стало ужасно неловко. Столько тоски было в ее голосе, стало так ее жалко и очень захотелось как-то утешить, сказать что-то ободряющее. Но, как назло, слова на ум не шли, но всплыли строчки стихотворения Константина Симонова.

– Извините, я не хотела ворошить вашу рану. Я верю, что у вас будет все хорошо.

 – Не дожидаясь ее ответа, я закрыла глаза и начала негромко читать стихи:

Жди меня, и я вернусь.Только очень жди…Когда я закончила произносить последние строчки: «Просто ты умела ждать, как никто другой», – стояла такая тишина, что я даже испуганно открыла глаза, думая, что Дана ушла, не дослушав. Но оказалось, что она тут и слушает, замерев на месте. А по ее щекам катятся слезы. Она медленно подставила ладони, и несколько слезинок упало в них, сразу же превращаясь в голубые прозрачные камни.