Шерсть была очень густая, лохматая, нежно-персикового цвета и с затемнениями вокруг глаз и на ушах, как у сиамских кошек. Только глаза, в отличие от чау-чау, у этой животинки были огромные и очень светлого голубого цвета, как у хаски. И вот эти огромные светлые глазищи не моргая смотрели на меня с выражением кота из мультфильма «Шрек».

Черт! Ну за что мне все это? Раз есть детеныш, значит, где-то неподалеку и его мама. Кажется, пора делать ноги.

– Привет, дите. Ты чего тут один? – Я собралась дать задний ход, как это существо снова заверещало, глядя на меня, и сделало попытку выбраться из своего гнезда. При этом оно облизывалось и хныкало.

Похоже, что мама малыша где-то заплутала и задержалась и малыш проголодался. Ну я его понимаю, тут хочешь не хочешь, а слюной захлебнешься, так пахло жареной курицей. Ладно, не обеднею. Бог велел делиться.

– Подожди, я сейчас.

Я сходила к своим вещам и принесла пакет с курицей. Малыш и вправду был очень голодный и очень зубастый. Куски курицы, которые я вкладывала ему в пасть, исчезали с невероятной скоростью, только хруст костей стоял. Я отломила для себя вторую ножку и спрятала ее в сумку про запас, мне еще и завтра надо как-то день пережить. А все остальное скормила этому существу, и что-то мне подсказывало, что он не отказался бы еще несколько раз по столько же.

Поняв, что больше ему ничего не дадут, звереныш попытался выбраться и стал скулить. Но вот это извините, я не самоубийца, чтобы брать чужого детеныша из его логова. Ага, придет потом такая же зубастая мама и накостыляет мне, что я без спросу ее малыша трогаю. Нет уж.

Поговорив с ним и поутешав, я дождалась, пока его глазенки осоловели и он задремал, и пошла на свое место. Ладно, будем надеяться на русский авось, может быть, зверская мама придет не скоро и я успею поспать. Заснула я мгновенно.

Проснулась я полностью отдохнувшая, только тело затекло от сна на жесткой земле, мешок обеспечивал только тепло, но не мягкость. Под боком что-то приятно грело и сопело. Сопело?! Я подскочила в ужасе и увидела, что каким-то непостижимым образом накормленный мною малыш не только выбрался-таки из своего гнезда, но и умудрился преодолеть всю пещерку и притулился у меня под боком. Очень интересно. И давно он тут?

– Просыпайся, плюндель. – Я погладила его по мягкой шерстке. – Тебе пора в свой домик, а мне надо топать дальше.

Малыш завозился и недвусмысленно выразил свое мнение на этот счет, показав, что я как хочу, а лично он из этой мягкой и теплой тряпочки никуда идти не собирается. И закопался еще глубже, полностью игнорируя мои попытки вынуть его и отнести обратно. При этом он сопел, похрюкивал, подставлял мне бока и пузико для ласки и вел себя как обычный щенок или котенок.