Жажда мести не утихла, а только разрасталась. Тогда я нашел его… Думал, может, другая боль, отцовская, принесет мне сатисфакцию. Я вычислил его и нагрянул посреди ночи. Рассказал о том, кто я. Про дочь его рассказал, про то, как удушил ее и сбросил в канал… То, что я увидел в его глазах, стало его приговором. Равнодушие. Тотальное, абсолютное равнодушие. Такое же, как было у его дочери, с той лишь разницей, что он был виновен, но не испытывал ни малейшего угрызения совести. Передо мной сидел живой человек, вот только с мертвым лицом, с мертвой душой. Он был обречен.

Приговорен. Справедливостью и мною… Я снова инсценировал самоубийство. Официально он вскрыл вены, а я… Я почувствовал себя ангелом возмездия…

Отсутствие даже мало-мальского раскаяния в глазах этого монстра заставило меня окончательно убедиться в том, что его отпрыски не имеют права на существование. Они не могут жить, не могут продолжать род… Тогда я пришел за Бэллой и… Дальше все пошло не по плану. Она была другой. Совсем другой. Не такой, как они. Доброй, искренней… И на отца совсем не походила. Я сначала этого не видел. Травил ее, как мог.

Убить было бы очень просто. Тогда я уже понимал, что просто ее смерть мне не принесет удовлетворения, я это уже проходил. Мне хотелось разрушить ее жизнь. Разобрать на кирпичики до фундамента… Я много говна ей сделал… А потом вся эта история с Аланом началась. Я сначала про него в ее увязке не думал. Мне скорее важно было попасть во внутренний мир бойцовский, закрепиться изнутри. Это и деньги, и близость Барина. Я стал работать на малоизвестного в России тогда Алана, а потом… Картинка словно бы сложилась. Как сейчас помню, это в Чехии произошло, на его бое. Он как увидел ее, сразу на нее запал. А она на него. Красивый, знаменитый, богатый. Барин-то был прикрытием условным. Все знали, что он гей. Алан – другое дело. Их отношения гарантировали мне самый доверительный к ней доступ… Ее жизнь, можно сказать, была в моих руках… Вот только я не учел, что сам…

– Ты влюбился в нее… – послышался, наконец, тихий голос Роберта на заднем плане.

На записи снова тишина, но и так понятно, что тот утвердительно кивнул."

"–Не мог ничего с собой поделать. С ума по ней начал сходить.

В один момент даже подумал, что, может, это оно и есть, мое спасение… Может быть, я смогу пережить весь этот кошмар, если мы будем вместе? Оба сможем. Когда я приехал к ней на квартиру в день свадьбы Алана, я был настроен сделать все, чтобы доказать ей, что он ее не достоин. Что она не нужна ему, что он выбрал не ее. Она была в тысячи раз лучше Милены. Красивее, добрее, чище. И любила его, дурака. А он… Он не был ее достоин…

Я выхватил планшет и нажал на стоп. Мне сейчас нужно было отдышаться, прийти в себя.