— Волосы у симпатичной стюардессы были собраны сзади в тугой узел, а губы она подвела самым темным карандашом из всех, которые Мак приходилось видеть. От жирной линии бордового цвета, изгибавшейся при каждом слове, было трудно оторвать взгляд.

— Да, это я, — кивнула Мак.

— Мы заходим на посадку, — сказали яркие губы. Стюардесса слегка присела в проходе рядом с креслом Макейди и доверительным шепотом продолжила: — Мы хотели бы сообщить вам, что в Сиднее вас встречают.

— Встречают?

— Похоже на то, что журналисты разузнали о вашем прибытии. Представителю наземной службы «Квантас» поручено проводить вас через более удобный выход.

— В самом деле? Что ж, спасибо. Вы очень добры. — Журналисты? Тут Мак вспомнила, что полиция уже организовала ей встречу и дорогу из аэропорта, и добавила: — Вообще-то, меня и впрямь должны встретить…

— Все в порядке, мисс Вандеруолл. Их мы тоже предупредили. — Стюардесса кивнула и вежливо улыбнулась, как бы говоря: «Я знаю все». — Как вы себя чувствуете?

— Замечательно, — солгала Макейди, чувствуя легкое недомогание.

Стюардесса фамильярно похлопала ее по руке, придвинулась ближе, склонив голову набок, сжав губы и глядя на Мак широко раскрытыми глазами. Невысказанные вопросы переполняли ее, она ожидала, когда Мак хоть каким-нибудь знаком даст ей понять, что можно предпринять разведку. Девушка нависала над ней еще несколько секунд, и, после того как Мак не воспользовалась возможностью поделиться с ней некоторыми пикантными и пугающими подробностями, протянула:

— Что ж… удачи вам. Надеюсь, вы довольны полетом. — Она выпрямилась, собираясь удалиться.

Довольны полетом?

Мак охватило неодолимое тошнотворное чувство, когда она представила себе, что провела почти тринадцать часов в этом самолете, даже не подумав о том, что, возможно, всем окружающим известно, кто она такая, что с ней произошло и зачем она здесь.

Подлость какая.

— Вы не могли бы мне помочь? — произнесла Мак, когда стюардесса уже уходила.

— Конечно. Что я могу для вас сделать?

— Вы не знаете, как назывался циклон, разрушивший Дарвин в семьдесят четвертом году?

— Простите? — Губы обиженно надулись.

— Не обращайте внимания. Это не важно. — Мак ненавидела, когда ей задавали вопросы, ответа на которые она не знала, пусть даже никому не интересные. — Спасибо, что предупредили меня о… торжественной встрече.

Стюардесса мило улыбнулась и исчезла в проходе.

Макейди зевнула и потянулась, ее мышцы ныли, а разум лихорадочно просчитывал, что могло ее ожидать. В то время, когда одно за другим совершались убийства, весь Сидней был охвачен ужасом перед «охотником за „шпильками“», но она надеялась, что судебный процесс не вызовет столь же пристального внимания населения.