Дежурный заявление принял, не моргнув глазом, но местный опер, которому досталось разбираться с заявой, в ограбление не поверил. Будучи не очень грамотным в плане юридических тонкостей, но обладая здравым смыслом, он рассудил, что на территории колхоза «Советский», где доживали трое старушек и два старика, пятерым неизвестным лицам кавказской национальности, отметелившим пожарника, взяться просто неоткуда. Сидоров «раскололся» за восемь минут. Справедливости ради стоит отметить, что от подачи заявления до момента истины прошло несколько дней, в течение которых Костя успел не только успокоиться, но и отыскать свой документ, о чем он простодушно и написал в своем чистосердечном объяснении. Пил, напился почти до чертиков, ксиву выронил у подруги, когда хвастался назначением; наутро все позабыл и, наверное, никогда бы уже не вспомнил, но девушка проявила сознательность и разыскала его сама. Претензий он не имеет и уголовное дело просит не возбуждать в милицию обратился по недомыслию.

* * *Оперативник отнесся к Сидорову снисходительно. В качестве отступного принял баллон самогонки, заяву списал в архив без последствий для Кости, так что все бы было забыто, но тут случилось в «Советском» убийство, и не угарно-пьяная бытовуха, какие нет-нет, да и сотрясали иногда колхозную землю, а нечто в здешних краях невиданное. Такое, отчего и в неизвестных кавказцев, и в пьяных чертей начнешь верить. Под покровом ночи были зверски зарезаны 59-летняя женщина и ее 35-летняя дочка;перед смертью обеих изнасиловали. То ли маньяк залетный объявился, то ли кто из местных механизаторов «беленькой» перебрал.

Сперва про Сидорова вспомнили просто так, разбирая ворох другой, по большей части «левой», информации, а потом прокурорский следак провел опознание по фотографиям и один из свидетелей Сидорова признал. Якобы болтался он в ночь убийства вокруг «Советского» в непотребно пьяном виде.

* * *Свидетель был – так себе, но показания пришлось проверять, и тут Сидоров совершил фатальную ошибку. Прослышав, что им интересуются, подговорил приятеля, чтобы тот обеспечил ему алиби. Не то, чтобы в этом была необходимость, всерьез за Костю никто еще не взялся, имелись и другие фигуранты по делу, но кто-то шибко грамотный опять подсказал, что надо «обставиться» заранее, пока не пахнет жареным, и Костя постарался. Вызванный на допрос, он в подтверждение своей невиновности сослался на друга: дескать, тот может подтвердить, что в интересующее следствие время они культурно выпивали и никуда из хаты не ходили. Даже за добавкой…

Четыре дня спустя тот же опер из местного отделения раскрутил лжесвидетеля. За Костю взялись железной рукой. Он пытался объясниться, но ему никто не верил.