выследил дичь, оставалось лишь взять ее. За первым стаканчиком последовал второй, в желудке стало тепло, грудь распирала гордость: стоит ему произнести несколько слов, и невидимая мощь государственной машины прихлопнет опасного преступника. В обычной жизни слова не могут обладать такой силой – мало ли писем и звонков поступает каждый день в официальные учреждения! Только тайная связь с государством придает им особую действенность.

Фирс испытывал те же чувства, что агент-сигнальщик, дожидающийся авиационного налета. Ничтожно маленький и до обидного слабый, с несуразным обрубком ракетницы в руках, вслушиваясь в нарастающий рев приближающихся бомбардировщиков, он наливается нечеловеческой силой и вырастает во всесокрушающего великана, который через несколько минут взорвет завод, уничтожит батальоны солдат, снесет с лица земли целые кварталы, разгонит ночные сумерки огнем сотен пожаров. Именно ради этих ощущений он сотрудничал с полицией и контрразведкой.

Но у тайных агентов, так же как у наводчиков бомб и корректировщиков артиллерийского огня, жизнь всегда висит на волоске. Ведь пристрелить сигнальщика гораздо легче, чем сбить армаду бомбардировщиков или взорвать артиллерийскую батарею. Поэтому за ними целенаправленно охотятся, и если отыскивают, то они прекращают не только свою деятельность, но и жизнь. И Фирс еще не знал, что его час пробил.

Быстроходный катер как будто бы проходил мимо, но вдруг изменил маршрут и притерся к Шхуне, традиционные Пиратские «кошки» вцепились в поручень, и четыре человека в масках мгновенно оказались на борту.

– Всем лечь, руки за голову. – Команда была понятной, и несколько матросов поспешно повалились на просмоленные доски палубы.

– Руль по ветру, стоп машина!

И вторую команду рулевой выполнил без задержки. Возможно, это объяснялось высокой дисциплинированностью экипажа, а возможно – направленными в упор автоматами.

Двое нападающих остались контролировать ситуацию наверху, а двое безошибочно прошли в каюту Фирса. Он как раз наливал очередную порцию выпивки, но, увидев замаскированных вооруженных людей, уронил стакан.

– Все, стукач, тебе конец. – Наведенный ствол с глушителем на конце подтверждал правдивость сказанных слов.

Хотя Фирс в глубине души ожидал когда-нибудь подобного визита, все в нем восстало против необходимости умереть вот так – неожиданно,, без предупреждения и какой-либо моральной подготовки. Да и вообще он не хотел умирать, хотя раньше думал, что готов к смерти,

– За что? – задал он традиционный для таких ситуаций вопрос."

"– Помнишь партию оружия в Пирее? – Из-под маски голос звучал глухо, и Мидия попытался определить, кому он принадлежит, хотя это ровно никакого значения не имело. – А груз с Крита?

– Я.