И тогда у нас будет гораздо больше положительных примеров, чем трагических историй!

Красный глазок телекамеры потух. Сергей Петрович облегченно вздохнул и провел платком по лицу, оставив на чистой ткани мазки грима.

– Черт, совсем забыл про этот маскарад! Давайте быстрей, друзья, я действительно тороплюсь.

Сразу две молоденькие гримерши подскочили к гостю с ватными тампончиками в руках.

– А вы правда едете в театр? – защебетали они. – Или это завлекалочка для зрителя?

– Правда, девчонки, – устало отозвался он. – Я всегда говорю правду. Или почти всегда.

Сергей Петрович чуть не опоздал, что явилось бы грубым нарушением этикета. Хорошо, гаишная машина сопровождения с сиреной и мигающим маячком помогла пробиться сквозь пробки и светофоры. На площади перед входом в толпе жаждущих «лишнего билетика» бросались в глаза «качки» со свинцовыми глазами, совершенно не похожие на театралов. По схеме расположения и манере поведения они напоминали похожих друг на друга молодых людей, которые во время демонстраций застойных времен наводняли Красную площадь в районе Мавзолея. Правда, те были строже одеты и держались куда сдержаннее. Калядов двигался, как эсминец в сопровождении катеров-""охотников"": спереди и сзади его прикрывали массивные фигуры телохранителей. Цепочка заграждения среагировала – по ней пробежало напряжение, но сработала безошибочная система распознавания «свой-чужой» и напряжение туг же спало, как будто чья-то невидимая рука выключила рубильник.

Сергей Петрович вошел в вестибюль со вторым звонком, но направился не к залу, а в служебные коридоры. Вдоль стен на вынесенных откуда-то стульях сидели хорошо знакомые личные телохранители, по лицам и количеству Координатор понял, что все уже собрались.

И точно. На потертом плюшевом диванчике грузно развалился Поплавский с чем-то напоминающим электронную игру в руках. У окна с отрешенным видом стоял Тепкоев, он явно находился в глубокой задумчивости. Мэр что-то тихо говорил в трубку спутникового телефона и одновременно поглаживал свежевыбритую голову. Спикер верхней палаты парламента Норейко, великий и простой, вел светскую беседу с управляющим делами администрации Самого. Спикер ослепительно улыбался, несмотря на изрядную потасканность, он все еще считался красавчиком и держался всегда так, как будто с его именем не было связано пяток крупных и полтора десятка мелких скандалов. Управляющий, как и положено серому кардиналу, имел невзрачную внешность и выразительное прозвище, которое произносили шепотом и с оглядкой: «Кукловод».

Рассмотреть остальных Координатор не успел: Поплавский поймал его за рукав и усадил рядом с собой.