Прямых имен не названо, намек выглядел весьма неоднозначным для признания его оскорблением.

Наши сопровождающие вошли в зал, а я немного замешкалась, развернувшись полубоком, чтобы войти в дверь вместе с альфой. Уже проходя в проем, я завела руку за спину и трансформировала ее в лапу с оттопыренным средним пальцем и подогнутыми остальными.

Вот вам, а не девочка вечером.

Сзади раздались стук, треск, сдавленные ругательства. От удивления кто-то поскользнулся, схватив за одежду соседей, чтобы удержаться.

— Будь все проклято, вы видели? — спросили сдавленно.

— Осторожно с проклятиями перед конкурсом, — обернувшись, ласково улыбнулась я.

Группа растерянных тигров пыталась восстановить стройность рядов, поднимая одного из своих, сбитого с ног.

Я перевела взгляд дальше и встретила сощуренный, полный неприязни взгляд Фороса, идущего следом. Примарх тут же подобрел лицом и хитро мне подмигнул, но истинное чувство уже выглянуло наружу. Он не простил ни мне, ни Итану своего унижения в гримерке. Не знаю, кому приписал примарх спасение из плена ритуалиста-судьи, но, будучи в бессознательном состоянии в течение основных событий, он, скорее всего, посчитал себя обязанным Дудлю и Люшеру, а уж никак не парочке юных кошек.

Меня слегка дернули, и я вновь повернулась к своим, заходя в зал.

Это было огромное помещение с величественной белокаменной лестницей-постаментом впереди. По боковым стенам размещались стулья, но на них практически никто не сидел.

— Нам в центр, — шепнул Итан.

Мы двинулись к основанию лестницы и остановились в шаге от начала.

С левого фланга, среди оживленно переговаривающихся оборотней, я увидела Люшера. Он легко поклонился, приветствуя.

Мужчины тут же плотнее окружили его, явно закидывая вопросами и с жадным интересом меня оглядывая. Примарх отвечал коротко, вежливо и спокойно, не сводя с меня взгляда.

— Остался полюбоваться на мое свержение, — заметил переглядывания Итан.

Я на секунду прижалась щекой к его плечу.

— Пусть любуется, мы выстоим, скрывать нечего.

С другой стороны к подножию лестницы шагнул Форос. За ним вился хвост из восторженно слушающих его оборотней, и женщин, и мужчин. Враждебная нам группа во главе с Бэнгли разместилась практически рядом со Змеем, демонстрируя поддержку идейному наставнику.

Значит, лозунг «Весь мир для оборотней» находил отзыв и в их сердцах.

Форос развернулся всем корпусом к центру и громко произнес:

— Некоторые девушки любят пожалеть убогих.

— Некоторые девушки просто любят, — громко ответил Итан. — Но не всякую высокомерную шушеру, конечно.

— Шушеру? — зашипел Змей, которому данное наименование показалось особенно оскорбительным. И который прекрасно помнил участие Итана в собственном поражении в «Буре».